Очень часто недоуменно спрашивают, почему -ся перестало называться частицей и получило звание суффикса. Такие вопросы вполне понятны и обоснованны в своем возникновении, поскольку преподаватели русского языка в школе (да и обучающиеся тоже) издавна привыкли считать -ся возвратной частицей. Однако столь же понятным и обоснованным является определение -ся как суффикса в действующих учебниках. И вот почему.
В качестве определенной значимой единицы современного русского языка -ся, с одной стороны, не обладает теми свойствами, которые характерны для частиц, а с другой — имеет все признаки, присущие суффиксам. Разберемся в этом подробно.
Что представляют собой частицы, образующие известную часть речи? Это прежде всего слова, имеющие не только специфическое словное звучание и значение, но и полную словесную самостоятельность. В предложении они поэтому могут свободно передвигаться и располагаться после любого слова, ясно и четко осознаваясь как отдельная, самостоятельная, автономная лексическая единица. Вспомним хотя бы возможные варианты такого высказывания, какими являются предложения: Я уже вчера это знал, Я вчера уже это знал, Я вчера это уже знал, Я вчера это знал уже и Он бы этого не сделал, Он этого бы не сделал, Он этого не сделал бы.
Обратите, например, внимание на такие разные высказывания, которые возникают, когда начинают кочевать по предложению частицы только и нет: Только он тогда пожалел тебя, Он тогда пожалел только тебя, Он только тогда пожалел тебя; Не здесь твой плащ, Здесь не твой плащ. И т. д. Варьируя одно и то же, создавая совершенно новые смыслы или оттенки значения, частицы всегда живут своей собственной жизнью.
Является ли -ся, подобно частицам, самостоятельным словом? Нет, не является. В отличие от действительных частиц типа уже, только, бы, не, вот, еще, почти, лишь, разве, даже, неужели, же и т.п., существующих как слова в предложении, -ся в качестве определенного языкового факта наблюдается только в слове (либо в глаголе, либо в образованных от него причастии и деепричастии). А коли так, то -ся представляет собой лишь значимую часть слова, морфему, единицу внутрисловного проявления и семантики, неотделимую от соответствующих глаголов и их причастных и деепричастных образований.
В качестве покорневой служебной морфемы, находящейся после непроизводной основы, -ся может быть только суффиксом, и ничем другим. Правда, -ся стоит в слове после окончания (ср. носится, возвращающегося и т. д.), однако никто не предписывал суффиксу быть обязательно перед окончанием. Он может быть и пофлексийным. Суффиксом (об этом говорит и этимология этого слова) мы называем служебную значимую часть слова, располагающуюся после корня, неважно, сразу же после корня или нет, до окончания или после. По своему пофлексииному характеру суффикс -ся не одинок. Такими же пофлексийными суффиксами являются, в частности, суффиксы -то, -либо, -нибудь (ср. кого-то, кому-либо, кем-нибудь и т. д.).
Заметим, что морфемность -ся, равно как и -то, -либо, -нибудь, обозначена (в отличие от частиц, которые пишутся раздельно) и орфографически: -ся пишется слитно, а -то, -либо, -нибудь — через дефис, подобно префиксально-суффиксальному блоку по—и в словах типа по-братски.
Выше говорилось, что в качестве служебной морфемы, стоящей после корня, -ся может быть охарактеризовано лишь как суффикс. Такая квалификация -ся определяется, естественно, не одним только его покорневым местоположением: ведь после корня располагаются и окончания; -ся не является окончанием, в силу того что оно не имеет флексийной семантики. Известно, что окончания указывают на связи слова с другими словами в предложении, суффиксу же -ся такие функции не свойственны: он имеет различные, но всегда несинтаксические значения: значение взаимности (они целуются), страдательности (дом строится), интенсивности действия (стучатся) и т. д.
Таким образом, морфема -ся называется суффиксом потому, что она, находясь за корнем, не обладает семантическими признаками окончания и, напротив, имеет такие значения, которые целиком укладываются в смысловые рамки, характерные для суффикса. Суффиксом морфему -ся называют в науке о русском языке уже давно. В частности, так именовал -ся академик В. В. Виноградов в своей работе «Современный русский язык» еще в 1938 г., правда (имея в виду пофлексий-ный характер -ся), с уточняющим определением «агглютинативный». «Грамматика современного русского литературного языка» под ред. Н. Ю. Шведовой (М., 1970) называет -ся постфиксом, однако постфиксами могут быть и суффиксы, и окончания.
Суффикс -ся не всегда выступал, как это наблюдается сейчас, пофлексийным суффиксом. Было время, когда -ся действительно представляло собой частицу. Однако в качестве отдельного, хотя и служебного, слово -ся существовало лишь в древнерусском языке. Затем оно слилось с предшествующим глаголом, причастием и деепричастием и превратилось в суффиксальную морфему, стоящую после окончания. Вот один пример употребления частицы ся в древнерусском языке. В «Слове Даниила Заточника» (XII в.) мы встречаем такое предложение: Очима бо плачют со мною, а сердцемъ опосле смеют ми ся («Глазами плачут со мной, а сердцем после смеются надо мной»). Здесь совершенно самостоятельная и независимая, употребляющаяся отдельно частица ся находится там, где сейчас глагол без -ся (смеяться) даже невозможно представить, так как без -ся он вообще не существует.
В заключение отметим, что этимологически -ся представляет собой энклитическую (краткую) форму возвратного местоимения себя, т. е. в конце концов восходит даже не к служебному, а к полнозначному слову.
Вряд ли вас когда-нибудь специально интересовало это устойчивое словосочетание. Таких немало среди частиц и союзов русского языка, очень привычных и совершенно безобразных.
Между тем выражение лишь только не такое уж обычное и заурядное, как мы привыкли считать. И это становится очевидным, лишь только мы обратимся к его конкретному значению как выделительно-ограничительной частицы (Лишь только слышно: кто идет? — Лермонтов) или временного союза (пример можно не приводить: им является только что прочитанное вами предложение). В самом деле, оборот лишь только синонимичен, равен по значению отдельным словам, его составляющим (лишь и только). Лишь только можно заменить и одним первым его компонентом лишь, и одним вторым только. Понятно, почему: лишь и только сейчас употребляются как синонимы, обозначают одно и то же.
Таким образом, оказывается, что выражение лишь только принадлежит к числу фразеологических оборотов, построенных на синонимии, составленных из однозначных слов, тавтологически повторяющих в усилительных целях одно и то же (ср.: целиком и полностью, судить да рядить, ум за разум заходит, переливать из пустого в порожнее, маг и волшебник и т. д.).
Однако — и это еще один любопытный факт, касающийся данного оборота, — слова, его составляющие, не всегда были синонимами.
В устойчивом словосочетании вокруг да около бывшие синонимы (вокруг — от круг, около — от коло «круг», ср. округ, окрест) превратились в слова с разным значением: вокруг — не около. В нашем же выражении несинонимы превратились в синонимы.
Об исконной несинонимичности лишь и только ярко свидетельствует старая поговорка Только стало, а лишку нет. Только восходит к толико (ср. малая толика), обозначавшему первоначально «столько» («сколько есть»), т. е. определенное любое количество.
Лишь возникло из лише «больше, сверх, свыше» (после отпадения конечного безударного е; ср.: авось из авосе < а осе «вот»), сравнительной формы от прилагательного лихъ «большой, лишний» (давшего также и лишек «излишек»). Мягкий знак в слове лишь стали писать по аналогии со словами типа авось, с одной стороны, и бишь — с другой.
Где же были смысловые точки соприкосновения в таких искони разных по значению словах, как лишь и только! Они обнаружились, очевидно, в обозначении словом толико > только малого количества (недаром в «Толковом словаре...» В. Даля лишь и только объясняются через посредство слов чуть, едва, еле) в контекстах типа малая толика, только-только хватило и т. д.; излишек же всегда был по отношению к общему количеству небольшим.