А теперь совершим с вами небольшое путешествие по одному из «Отрывков путешествия Онегина». Обратимся к описанию выхода театральной публики из Одесского оперного театра после оперы «упоительного» Россини:
Финал гремит; пустеет зала;
Шумя, торопится разъезд;
Толпа на площадь побежала
При блеске фонарей и звезд,
Сыны Авзонии счастливой Слегка поют мотив игривый, Его невольно затвердив, А мы ревем речитатив.
В этом кусочке последней строфы «Евгения Онегина» (за ней у поэта следует лишь предложение Итак, я жил тогда в Одессе...) мы встречаемся не только со старой грамматической формой зала (вместо современного зал), устаревшим значением слова разъезд — «разъезжающиеся люди», архаическим произношением рифмующегося с существительным разъезд слова звезд со звуком ['э] (на месте современного звёзд), но и... с сынами Авзонии счастливой. Мне кажется, что для большинства из вас эта встреча будет непонятной.
Что значит словосочетание сыны Авзонии? Его значение (между прочим, самое прозаическое) можно раскрыть очень просто. Но при двух условиях. Во-первых, надо иметь в виду, что перед нами перифрастическое обозначение лица по его национальной принадлежности. Во-вторых, надо знать, что такое Авзония. Тогда все становится на свои места. Как только мы узнаем, что слово Авзония — это старое название Италии (производное с помощью суффикса -ия от имени Авзона, который, по преданию, был первым царем Италии, сыном Одиссея и Цирцеи или Калипсо, ср. Колумбия — от Колумб, Боливия — от Боливар и т. д.), то красивое, но непонятное сочетание слов сыны Авзонии «сокращается» в самое привычное слово итальянцы. Эта перифраза встречается у Пушкина и в стихотворении «Кто знает край, где небо блещет...»:
Людмила северной красой, Всё вместе — томной и живой, Сынов Авзонии пленяет...
А теперь обратимся к словосочетанию сыны Дронтгейма. Оно, вероятно, кажется вам не менее темным и неясным, нежели сыны Авзонии. Скажу сразу, что это не свободное сочетание, обозначающее сыновей какого-то человека по фамилии Дронт-гейм. Мы вновь встретились (уже в стихотворении К. Н. Батюшкова «Тень Гаральда смелого») с перифразой, аналогичной разобранной выше. Вот содержащее ее четверостишие:
О други\ я младость не праздно провел! С сынами Дронтгейма вы помните сечу? Как вихорь пред вами я мчался навстречу Под камни и тучи свистящие стрел.
Сейчас мы ее разберем. Но сначала два замечания по тексту, связанные с грамматикой и фонетикой. В нем, во-первых, мы встречаемся с архаической формой други вместо друзья, а во-вторых, с устаревшим произношением е как [*э], а не ['о] в слове провел (ведь оно рифмуется со словом стрел — родительный падеж множественного числа от стрела).
Итак, перифраза сыны Дронтгейма. В ней есть еще «не наша» огласовка топонима, т. е. географического названия, Тронхейм (название древней столицы Норвегии и современного города и окружающей их северной части Норвегии). А означает она «тронхеймцы».
Заметим, что цитируемое стихотворение Батюшкова с реф-ренной строфической концовкой А дева русская Гаральда презирает представляет собой вольное переложение старинной норвежской песни, приписываемой скальду и одновременно королю Норвегии Гаральду III, за которым была замужем дочь великого киевского князя Ярослава Мудрого Елизавета.
Перифразы со значением лица (не только по его национальной принадлежности, но по его занятию или свойствам) в русской поэзии были очень распространенными и частотными. Ср. сын Феба — «поэт», сын Марса — «воин», творец Макбета — «Шекспир», певец Корсара — «Байрон» и т. д.
Имя Андрей, как и «братское» Петр, также пришло к нам из Евангелия в качестве церковнославянского грецизма. В греческом языке оно является исконным и восходит к нарицательному andreos «мужественный, смелый», суффиксальному производному от апёг, andros «мужчина». Сейчас оно у нас одно из самых частотных мужских имен, хотя набор и интимных имен, и нарицательных производных у него очень скромен (Андрюша, Андря, Андрейка и нек. др.; андреевка < анд-реева трава).
Первоначальное имя апостола Петра — Симон является вариантом слова Симеон и, будучи заимствовано русским языком из церковнославянского, восходит в качестве греческого переоформления к древнееврейскому Шимон, нарицательному существительному от глагола шама' «слушать». Буквально оба антропонима значат «послушный». От них уже в древнерусскую эпоху и образовалось современное Семен, вытеснившее своих «родителей» на антропонимическую периферию. Разобранные имена живут сейчас также в интимных формах (Сема, Сеня, Симоня и др.) и фамилиях.
Следующими учениками Иисуса Христа были также рыбаки, сыновья Зеведея — апостол Иаков и апостол и евангелист Иоанн. Имя отца апостолов в русский язык не попало. О слове Иоанн уже говорилось. Мужское Иаков изменилось у нас в Яков и стало довольно частотным. От него возникла распространенная фамилия Яковлев и ряд деминутивов (Яша, Якуня, Якуша, отсюда фамилии — Яшин, Якунин, Якушев). По происхождению имя Иаков — церковнославянский грецизм Иаков, восходящий к древнееврейскому Йакоб «последователь, ученик» < «следующий за кем-л.». В белорусском языке это имя звучит как Якуб и представляет собой полонизм Jakob. Оно дало фамилии Якубов, Якубинский. Латинская форма имени, кстати, со времен Великой французской революции живет в слове якобинец и производных; якобинцев назвали так по захваченному ими монастырю святого Якова (Якоба) в Париже.
Следующим действующим лицом Евангелия от Матфея, названным по имени, был сам Матфей, который последовал за Иисусом, бросив по Его приказу профессию мытаря, сборщика пошлин. Матфей стал одним из двенадцати апостолов и автором одного из четырех канонических евангелий, написанного, как полагают, на основе Евангелия от Марка и Христовых логий (изречений, притч, проповедей самого Иисуса Христа). Слово Матфей является церковнославянским переоформлением древнегреческого Mathaios, полукальки соответствующего древнееврейского слова Матитйеху, буквально обозначающего «дар Яхве (Бога)». Кстати, это имя в древнегреческом языке было скалькировано также полностью и дало в результате этого Федора и Дорофея. Слова Федор и Дорофей — имена-близнецы, состоят из одних корней, но с различным их расположением: Theodoros — theos «Бог» и doros «дар», Doro-theos — doros «дар» и theos «бог». Оба эти имени дали и женские: Федора и Доротея (с западноевропейским /п, ср. Теодор). В русском языке имя Матфей после диссимиляции глухих тф стало звучать Матвей. Сейчас имя Матвей дается детям очень редко. Как исходная часть оно живет в фамилии Матвеев и нескольких уменьшительно-ласкательных образованиях типа Матвейка, Матюша, Мотя.
В 10-й главе Евангелия от Матфея (Мф. 10, 2—4) называются двенадцать учеников Иисуса Христа: «Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, Иаков Зеведеев и Иоанн, брат его, Филипп и Варфоломей, Фома и Матфей мытарь, Иаков Алфе-ев и Леввей, прозванный Фаддеем, Симон Кананит и Иуда Искариот, который и предал Его». Некоторые из имен уже были разобраны. Впервые появившимися в тексте являются Филипп, Варфоломей, Фома, Фаддей и Иуда.
Имя Филипп в церковнославянском языке передает греч. Philippos, восходящее к нарицательному существительному, образованному сложением phileo «люблю» и hippos «лошадь» (ср. филология, ипподром, в паспортной и интимной форме ряд фамилий: Филиппов, Филин, Филюшин). В русском языке оно дало начало слову простофиля и фразеологизму филькина грамота.
Антропоним Варфоломей восходит к древнееврейскому имени Бар-Талмай, которое буквально значит «сын Фалмая». Сейчас оно в качестве наименования новорожденных уже не встречается. В просторечии это имя трансформировалось в Вахрамей. Из интимных производных следует отметить слово Вахруша, давшее фамилию В(Б)ахрушин. Фразелогизм варфоломеевская ночь «массовое побоище» является калькой соответствующего французского оборота. Буквально — «ночь на 24 августа (день святого Варфоломея) 1572 г., когда католики устроили в Париже массовую резню гугенотов» (Словарь иностранных слов. 18-е изд. М., 1989. С. 97).
Слово Фома также находится на периферии современного русского именослова. По своему происхождению оно — церковнославянский грецизм, который является переоформлением древнееврейского имени со значением «близнец». Сейчас оно известно прежде всего как компонент фразеологизма Фома неверный (буквально — «неверящий Фома»), но у Матфея о неверии Фомы в воскресение Иисуса Христа еще ничего не говорится. Эти сведения мы находим только у Иоанна, поэтому подробно об этом позже.
Имя Иуда у русских сейчас новорожденным не дается. Даже немыслимо себе представить, что родители назвали бы своего ребенка словом, которое является обозначением предателя. Однако этимологически это имя самое нормальное и, более того, хорошее. Ведь древнееврейское Иехуда, переоформленное в греческом языке в Ioudas и превратившееся в церковнославянское Иуда, представляет собой сложное слово со значением «восхваляющий Яхве» (т. е. Бога), а вовсе не предающий его. Кстати, это имя носили многие, кого, наоборот, предавали. Вспомним хотя бы брата Иисуса Христа «по плоти» Иуду Апостола, иначе называемого Фаддеем (см. выше), который за проповедь Евангелия «сначала был повешен на дереве, а затем пронзен стрелами» (Иллюстрированная полная популярная Библейская энциклопедия архимандрита Никифора. М., 1891. С. 371).
В современной семантико-стилистической сути этого имени «повинен» поступок Иуды Искариота, за тридцать сребреников предавшего Христа. Сцена предательства этого двенадцатого ученика Господа и последующего самоубийства раскаявшегося в содеянном Иуды «родили» фразеологизмы поцелуй Иуды и иудино дерево «осина». Но это предмет особого разговора.
Имя Илья в настоящее время является модным и дается детям довольно часто. Самым любимым интимным производным от него выступает Илюша. Отсюда, рядом с фамилией Ильин, распространенное фамильное наименование Илюшин. Имя Илья — естественно, в старой форме — Илия — употребляется Иисусом Христом по отношению к Иоанну Крестителю: «И если хотите принять, он есть Илия, которому должно придти» (Мф. 11, 14). Это церковнославянское существительное — через греческое посредство — восходит к древнееврейскому имени 'Елияху (буквально — «Яхве — мой Бог»).
Среди имен братьев Иисуса Христа «по плоти» (сестры не названы) сохранились все, кроме Иосий (ср.: «Не плотников ли Он сын? Не Его ли мать называется Мария, и братья Его Иаков, и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры Его не все ли между нами?; Мф. 13, 55). Все три имени были прокомментированы выше.
Имя Моисей сейчас не характерно для русской антропони-мической системы и воспринимается как нерусское. По происхождению оно в принципе таким и является, но старославянское Моисии в русской форме Моисей (возникшей после падения редуцированных с утратой конечного слабого ь и про-
яснением сильного иве, ср. Сергий — Сергей и т. д.) сравнительно редко, но употреблялось. Отсюда идет, кстати, фамилия Моисеев. Этимологически антропоним Моисей — радикальная переработка в трех языках (греческом, церковнославянском и русском) древнееврейского Моте (спасенный из воды в детстве законодатель и вождь еврейского народа).
Понтий Пилат как наименование римского прокуратора Иудеи в русскую антропонимику не вошло. Память об этом имени сохранилась лишь в устаревшем нарицательном существительном пилат «мучитель» (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка) и фразеологизме умыть руки, рассказ о котором еще впереди.
Антропоним Магдалина заканчивает список вошедших в русский язык имен, упоминаемых в Евангелии от Матфея: «Была же там Мария Магдалина и другая Мария, которые сидели против гроба» (Мф. 27, 61). Кстати, перевод здесь неточен: существительное гробъ надо переводить словом гробница, ср.: «и, привалив большой камень к двери гроба, удалился» (Мф. 27, 60). В тексте Евангелия слово Магдалина не является собственно именем, а говорит лишь о происхождении упомянутой Марии из галилейского города Магдалы. Так что Мария Магдалина — это Мария из Магдалы. Как имя собственное слово Магдалина первоначально стало использоваться у католиков. Затем «перекочевало» и к православным. Первоначально интимная его форма Магда превратилась в самостоятельное имя. Наиболее частотным уменьшительно-ласкательным производным от имени Магдалина сейчас является Лина.
К разобранным личным именам остальные канонические евангелия добавляют всего четыре антропонима: Александр (Евангелие от Марка), Елизавета, Анна (Евангелие от Луки) и Марфа (Евангелие от Иоанна). Имена евангелистов Марка и Луки в современной русской антропонимической системе встречаются очень редко. Оба они являются церковнославянскими грецизмами (Markos, Loukas), передающими латинские Marus, Lukas, восходящие, как полагают, к нарицательным Mars «Марс» и lux, lucis «свет». Имена Александр, Елизавета, Анна и Марфа сейчас используются при наречении новорожденных довольно активно. Не являясь модными, они у русских любимы. Об этом, в частности, свидетельствуют и многочисленные уменьшительно-ласкательные производные от имен: Александр — Саша, Саня, Сатура, Шура и др.; Анна — Нюра, Анюта, Нюша, Аннушка и пр. От имени Елизавета самым частотным деминутивом выступает Лиза.
По своему происхождению имя Александр — церковнославянизм, передающий греческое Alexandros, сложение alexo «защищаю» и andros «мужчина».
Имя Анна — церковнославянизм, восходящий — через греческое посредство — к древнееврейскому Ханна, производному от хён «красота, грация».
Имя Марфа — церковнославянизм, являющийся греческим переоформлением арамейского Марта «госпожа», а имя Елизавета — церковнославянскую обработку греческого Elisabet (из др.-евр. Елишеба «клянущаяся Богом»).
У Марфы есть западноевропейский двойник в виде Марты. Имя Анна интересно тем, что первоначально оно было мужским. Имя Александр в своей интимной форме Шура забавно тем, что является словом без какой-либо малой толики корня: Александр —> Саша —> Сашура —> Шура. Имя Шура образовано аббревиацией начала слова Сашура с корнем Са-, подобно словам Агин <— Елагин, Пнин <— Репнин.
Богат и разнообразен современный русский именослов, образующий первое звено нашего трехзначного официального наименования человека (Иван Сергеевич Тургенев, Виктор Владимирович Виноградов, Мария Ивановна Миронова, Татьяна Дмитриевна Ларина й др.)« Ученые насчитывают в нем от 6 до 23 тысяч имен. В их числе причудливо сосуществуют самые различные по времени и происхождению слова — от старых дохристианских имен до недавних новообразований и заимствований: Вадим, Владимир, Борис, Ярослав, Глеб, Людмила, Светлана, Игорь, Олег; Василий, Павел, Вера, Надежда, Галина, Лариса, Татьяна, Юрий, Егор, Лев, Виктор; Феликс, Стелла, Регина, Нина, Роза, Марина, Вилен, Донара, Воля, Сталина, Нинель (< Ленин), Злата, Муза, Рада, Жанна, Рем, Майя, Эдуард, Леонард, Алиса и т. д. Но основное ядро русских имен составляют канонические имена.
В переработанном по законам русского языка виде церковнославянские антропонимы и сейчас — несмотря на большой и разнохарактерный влив неканонических имен нового времени — являются наиболее распространенными и излюбленными. Достаточно назвать, например, такие имена, как Алексей, Анастасия, Анатолий, Андрей, Анна, Артем, Афанасий, Валентина), Варвара, Василий, Вера, Георгий, Дарья, Дмитрий, Дорофей, Евгений — Евгения, Евдокия, Егор, Елена, Елизавета, Ефим, Иван, Илья, Кирилл, Константин, Кузьма, Лука, Любовь, Макар, Максим, Мария, Марфа, Михаил, Надежда, Наталия, Никита, Николай, Павел, Петр, Семен, Сергей, Татьяна, Тимофей, Федор, Филипп, Юрий, Яков и т. п.
Некоторые из этих антропонимов восходят к именам действующих лиц благовестил Нового завета, повествующего о жизни, смерти и воскресении Иисуса Христа. Став неотъемлемой принадлежностью русского календарного именослова, они обрусели и в ряде случаев дали затем устойчивые словосочетания или производные слова, послужили основой пословиц и поговорок, поэтической символики и т. д.
Разберем далее в постраничном порядке все так или иначе вошедшие в русский язык имена главных действующих лиц Евангелия, прежде всего как они были зафиксированы со второго богослужебного начала первой главы в святом благовест-вовании от Матфея издания Свято-Введенской Оптиной Пустыни 1991 года. Первое начало (1, 1), содержащее родословную Иисуса Христа, как вторичный текст, отсутствующий в других канонических евангелиях, не рассматривается. Комментарий является по преимуществу лингвистическим, но иногда он будет сопровождаться также и некоторыми энциклопедическими объяснениями (естественно, только в той мере, в какой это совершенно необходимо для адекватного понимания объективной стороны евангельского текста). Толкованию, таким образом, будет подвергаться слово как единица языка, а не называемое им лицо, причем лексическая единица по возможности будет анализироваться со всех сторон и во всех ее ипостасях — от ее происхождения до ее употребления в нашей речи. Слова греческого и латинского языка передаются латиницей, исходные слова из древнееврейского — кириллицей (с неизбежными транскрипционными упрощениями).
Имя Иисус является первым антропонимом Евангелия. Оно часто давалось детям и до рождения Христа, причем просто по заведенному обычаю, в соответствии с существовавшей уже традицией. Христа же его юридический .отец Иосиф назвал Иисусом по совету явившегося ему Ангела Господня не случайно. В Евангелии читаем: «И наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей своих от грехов их» (Мф. 1, 21). Действительно, имя Иисус, пришедшее в русский из церковнославянского языка буквально значит «спаситель». Последнему это слово досталось из греческого языка, где оно является переделкой древнееврейского Йешуа «спаситель» из первоначального сложения Иегошуа, буквально обозначавшего «Бог спасет». Именно поэтому в русском языке появились слова Спасъ и Спаситель в значении «Иисус Христос». Эта семантическая калька имени Иисус получила свое отражение в названиях городов и деревень (по церкви) типа Спасск, Спас-Деменск, Спасское, а также в оборотах яблочный Спас и Спас не спас и др.
В настоящее время именем Иисус, как и Христос, детей по понятным причинам уже не называют. Косвенно с именем Иисус связано как дальнородственное слово иезуит, поскольку оно представляет собой немецкое Jesuit, производное от латинской формы слова Иисус — Iesus, обозначавшее члена католического ордена Иисуса. К нам оно пришло как германизм, вероятно, в XVI в. из польского языка. Значение «коварный и двуличный человек» существительное приобрело ввиду характера деятельности иезуитов, осуществлявшейся по сформулированному основателем ордена Игнатием Лойо-лой канону — «цель оправдывает средства».
Название Христос было дано Иисусу как пророку, обладающему святостью первосвященника и могуществом царя, пришедшему спасти человечество от его грехов. По своему происхождению это греческое слово представляет собой словообразовательную кальку древнееврейского слова, усвоенного нашим языком в виде мессия. Его первичное значение — «помазанник». Пророков, первосвященников и царей умащали (мазали) благовонным маслом — миром. Само греч. Christos — суффиксальное образование от chrio «умащаю, мажу». В русский язык слово Христос пришло из церковнославянского языка, прочно укрепилось в нем и послужило базой для целого ряда нарицательных имен существительных (христианство, христарадничать, христосоваться, христопродавец и т. д.) и фразеологизмов типа Христа ради, Христом-Богом прошу, как у Христа за пазухой и т. д. В русском языке слово Христос оказалось своеобразным и с точки зрения своего морфемного состава. Так, слова космос, эпос легко делятся сейчас на морфемы: корень, суффикс и нулевое окончание (космоса, эпосом; космический, космонавт; эпическое, эпопея и др.): косм-ос( ), эп-ос( ). Что касается существительного Христос (Христа, Христу и т. д.), то косвенные падежи без •ос- позволяют поставить вопрос: «Где в этом слове окончание?» Если иметь в виду отношения форм Христос — Христа, Христу и пр., то можно как будто интерпретировать -ос как нерегулярное окончание — ср.: да(м), об(а), тр(и) и т. п. Но все же предпочтительней считать, что в этом слове нулевое окончание, как во всех существительных мужского рода с основой на согласный (колос( ), голос( ), вопрос( ) и т. д.). В таком случае морфему -ос- можно трактовать как суффикс, указывающий на именительный падеж, подобно тому, как суффикс -ер- в форме матери и т. д. указывает на косвенные падежи слова мать.
Мать Иисуса Христа носила имя Мария, впоследствии самое известное и любимое русскими. По происхождению Мария — это церковнославянизм, восходящий к греч. Maria, которое, в свою очередь, является переоформлением древнееврейского имени Мариам. Этимология этого слова не установлена: одни толкуют его как производное со значением «высокая», «возвышенная», другие — «горькая», третьи — «отвергающая, противящаяся». Во всяком случае Богоматерь получила это имя по установившейся традиции, и оно у нее «говорящим» уже не было. В русской народной речи рядом с кодифицированным именем Мария появился ее фонетический дублет — Марья, отраженный в фитонимах иван-да-марья и марьин корень. У паспортного Мария в нашей речи существует большое количество соответствующих интимных имен: Маша, Маруся, Муся, Маня, Маняша, Мака, My ля и др.
Имя Иосиф, которое носил муж Богоматери, также появилось у нас как церковнославянизм, передающий греческое слово Ioseph, заимствованное из древнееврейского языка, где оно толкуется как «Божье прибавление» (ср. имя Богдан, калькирующее греч. Theodotos). В русском живом языке имя Иосиф изменилось сначала в Есип, а затем в Осип, отложившихся в фамилиях Есипов и Осипов. Последняя, кстати, дала жизнь слову осиповщина, обозначающему одну из сект беспоповщины. Имя Ирод в наш именослов не вошло, но в разговорной речи употребляется как бранное обозначение человека («жестокий человек») довольно часто. Появление такой семантики у личного имени иудейского царя Ирода Великого объясняется его страшной жестокостью, выразившейся, в частности, в том, что при известии о рождении Иисуса Христа он «послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже...» (Мф. 2, 16). Косвенно этот антропоним отразился в нашем языке также во фразеологических оборотах иродова образина и избиение младенцев. Слово ирод в бранном значении «мучитель, изверг» лексикографически фиксируется, кажется, лишь со Словаря Ушакова (см.: Толковый словарь русского языка. В 4 т. / Под ред. Д.Н.Ушакова. М., 1935—1940), хотя в художественной литературе оно отмечается уже в XIX в.
С именем Ирод опосредованно связано одно из самых частых русских мужских имен — Иван. Ведь имя Иван является переоформлением антропонима Иоанн, который носил Иоанн Предтеча (иначе Иоанн Креститель). Как известно, последний был обезглавлен по приказу Ирода (но не Ирода Великого, а его сына — Ирода Антипы) по просьбе Саломеи, дочери Иро-диады, жены Ирода Антипы, являвшейся внучкой Ирода Великого. Саломея — у Матфея она по имени не названа — своей пляской в день рождения отчима угодила ему так, что он клятвенно «обещал ей дать, чего она ни попросит. Она же, по наущению матери своей, сказала: дай мне здесь на блюде голову Иоанна Крестителя» (Мф. 14, 7—8).
Слово Иоанн по происхождению в русском языке — церковнославянский грецизм, передающий древнееврейское Йд-ханан (буквально — «Божья благодать, Божий дар», ср. Во-жедар). Имя Иоанн уже в древнерусскую эпоху в живой речи было «переработано» в Иван, которое сразу же обросло интимными (как уменьшительно-ласкательными, так и уничижительными) производными типа Иваха, Ивашка, Ива, Иван-ча, Ивахно, Ваня, Ванюша и др. Некоторые из этих производных употребляются и сейчас или/и отложились в фамилиях (Иван, Иванчиков, Ивашин, Ванин, Ванюшечкин и пр.). Фамилия же Иванов, как и имя Иван (ср. фразеологизм русский Иван), стала символом русскости, хотя его первоисточник (Иоанн) живет (естественно, в соответствующем фонетическом облике) в антропонимике самых различных языков (ср.: Жан, Ян, Иоганн, Вано, Ованес и т. д.). Имя Иван отразилось в ряде нарицательных существительных и фразеологизмов, ср. ванька «извозчик» (устар.), иван-чай < иванъ чай «Иванов чай» (ср. городское Владимир < Владимирь (град), Иванушка-дурачок, ваньку валять и т. д.
«Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море...» (Мф. 4, 18). Иисус Христос позвал их за собой, и они стали первыми его учениками. Все три их имени прочно вошли в русский именослов, и новорожденных у нас до сих пор охотно называют Семен, Петр к Андрей. Как свидетельствует текст, слово Петр было вторым (возможно, мирским) названием рыбака, а затем знаменитого апостола Симона и носило первоначально «прозвищный» характер (ср. у Грибоедова: Вы сударь — камень, у Чехова: Дядя, Иван Иванович, наоборот, был кремень). Но затем оно стало для этого человека основным, и трижды «прежде нежели пропоет петух» (Мф., 26, 34) отречется от Иисуса Христа уже не «Симон, называемый Петром», а просто Петр. Имя Петр, в отличие от древнееврейского имени Симон, является по происхождению греческим и восходит к нарицательному petros «камень» (ср. петрография). Антропоним Петр отложился в лексике и фразеологии русского языка в единицах Петроград, Петрополь, Петербург, Петрозаводск; петровки («пост перед Петровым днем, праздником в честь апостолов Петра и Павла»), Петровка (улица в Москве), петрушка в названиях растений, петров крест; в деминутивах Петя, Петруха, Пе-тюня и др.
Речь пойдет о бархатном и мертвом сезонах. Действительно, это совершенно разные вещи, а отсюда и абсолютно чужие друг другу фразеологические обороты. Они отличаются и значением, и родословной. Выражение бархатный сезон обозначает «осенние месяцы (сентябрь и октябрь) на юге». Фразеологизм мертвый сезон — это «время затишья». Первое возникло в нашем языке в результате фразеологизации свободного сочетания слов, где прилагательное бархатный имеет значение «мягкий, умеренно теплый» (ср. зима была мягкая, погода становится мягче). Второй представляет собой одну из фразеологических калек с прилагательным мертвый. Скорее всего, оборот мертвый сезон является калькой франц. morte saison (во французском языке он отмечается с XV в.). Соответствующие выражения есть и в других языках Западной Европы (ср. нем. tote Saison, англ. the dead season), но, думается, что и в этих языках указанные фразеологизмы являются галлицизмами.
Из фразеологических калек со словом мертвый следует прежде всего указать выражения мертвый язык (франц. langue morte), мертвая точка (франц. point mort), мертвый капитал (нем. totes Kapital), мертвый груз (англ. dead load).
И специально — оборот живой труп, укрепившийся как оксюморонное сочетание Л. Н. Толстого, которым он назвал свою драму, несомненно исходя из французского фразеологизма un mort vivant (буквально — «живой мертвый»). Выражение мертвые души, ставшее крылатым с появлением поэмы Н. В. Гоголя под таким названием, особенно во вторичном, тоже оксюморонном значении «люди, мертвые духом», является уже собственно русским от корки до корки и входит в серию исконных субстантивных фразеологизмов во главе с прилагательным мертвый типа мертвая петля (после соответствующего полета Нестерова), мертвый сон, мертвая вода (в сказках) и т. д.
Но оставим в покое первый компонент наших «заглавных» фразеологизмов и ненадолго обратимся к их опорному слову сезон. Оно толкуется как лексическая единица, имеющая сейчас в русском языке два связанных друг с другом значения (см., например, 17-томный «Словарь современного русского литературного языка»): «1) одно из времен года, 2) часть года, наиболее подходящая и обычно используемая для какой-либо деятельности, занятий, работ, отдыха и т. д.». Среди второго значения выделяются еще два «созначения»: «а) период времени, в течение которого работают театры, б) время созревания плодов, цветения растений».
Внимательный анализ употребления существительного сезон в настоящее время заставляет дать корректировку его толкованию: слово сезон следует охарактеризовать как однозначное, имеющее одно-единственное значение — «определенный отрезок времени в году», все остальные — «от лукавого» и являются выходом за пределы слова в контекст. Значение слова сезон в словосочетаниях зимний сезон, сезон охоты, купальный сезон, фруктовый сезон, футбольный сезон и т. д. абсолютно одинаково. Такое же по семантике французское сезон, заимствованное нами во второй половине XIX в., демонстрирует явление расширения значения. Этимологически оно восходит к лат. satio «время сева», того же корня, что и слова сев, сеять, семя.
Говядина — мясо коровы или быка как пища. Рядом со словом говядина существует одноко-ренное ему прилагательное говяжий «из говядины». Это дает нам возможность выделить в существительном говядина — помимо окончания -а — непроизводную основу говяд- и суффикс -ин- (соответственно в прилагательном говяжий — корень говяж-, суффикс -ий и нулевое окончание). Суффикс -ин- в слове говядина тот же, что в существительных свинина, баранина, конина, осетрина, лососина и пр. (образованных от слов свиное (мясо); баран, конь, осетр, лосось и т. д.). Отличие заключается в том, что исходное слово говядо, от которого было образовано с помощью суффикса -ин- существительное говядина, с течением времени в русском языке было утрачено. Это общеславянское слово имело значение «крупный рогатый скот». В праславянском языке оно появилось как суффиксальное производное от корня гов-, родственного латыш, guovs «крупный рогатый скот», арм. kov «корова», нем. Kuh «корова», лат. bos, bovis «бык» и т. п. Таким образом, то современное определение говядины, которое мы находим в словарях («мясо коровы или быка как пища»), счастливо совпадает с его этимологией.
Если не считать их принадлежности к категории имен существительных, то между этими словами как будто нет ничего общего. Впрочем, подождите. Оба слова начинаются с одного и того же звукосочетания и буквосочетания кап. Но так ли это существенно? Разве мало слов, имеющих в своем составе одинаковые звуковые и буквенные отрезки и тем не менее абсолютно никакого отношения друг к другу не имеющих? Сколько угодно. Есть ведь даже омонимы, которые фонетически и орфографически целиком повторяют один другого, но являются друг другу совершенно чужими.
Данные русской этимологии говорят, что совпадение «кусочка» кап в словах капитан и капуста не случайно и они состоят между собой в известном родстве, правда, очень далеком, опосредованном и сложном.
Последнее сказывается, в частности, в том, что слово капуста в такой же степени оказывается родственным не только слову капитан, но также и словам... композиция и компот (!). Дело все в том, что существительное капуста в славянских языках — своеобразный лексический гибрид, возникший путем скрещения слова, родственного существительному капитан, со словом, родным и близким существительным композиция и компот.
Заметим сразу же, что первоначально это скрещение отразилось не только во внешней форме слова капуста, но и в его семантике. Но судите сами.
Существительное капитан пришло к нам в древнерусскую эпоху. В памятниках письменности оно отмечается по крайней мере с 1419 г. Не совсем ясно, из какого языка непосредственно оно у нас появилось (из ит. capitano или пол. kapitan), но первоисточник известен очень хорошо. Им является среднелат. capitaneus, «главный; начальник», представляющее собой суффиксальное производное от лат. caput «голова». По своему «образному» строению слово капитан, таким образом, однотипно нашему слову голова в значении «начальник, предводитель; глава, вождь».
Как видим, в слове капитан корень кап- идентичен cap-в лат. caput «голова». Это же слово своим корнем представлено и в существительном капуста, но оно в нем причудливо совмещено с другим, в чистом виде давшим слова композиция и компот.
Когда же и как это произошло? Какие конкретно лексические единицы были виновниками появления слова капуста? Слово капуста по времени своего появления в нашем языке значительно более древнее, нежели существительное капитан. Оно досталось древнерусскому языку по наследству от праславянского. Там это слово, по мнению большинства этимологов, родилось в результате скрещения двух различных слов, пришедших из разных языковых источников.
Одним словом, было существительное того же корня, что и слово капитан. Это др.-в.-нем. capuz, восходящее к лат. сари-tium «кочан (головка) капусты», суффиксальному образованию от caput «голова». Другим словом было существительное с тем же корнем, который в историческом плане можно выделить в словах композиция и компот. Это среднелат. composta < com-posita (буквально «сложенная» зелень), пришедшее к славянам через немецкое посредство (ср. ср.-в.-нем. kumpost «кислая, квашеная капуста», «блюдо, кушанье из квашеной, кислой (а потом и сладкой) зелени, капусты»). Капуе и компоста дали капусту. В значениях обоих исходных слов слово капуста известно еще в древнерусском языке (ср. в «Уставе» XII в.: капуста солона без масла, где капуста значит «кушанье из квашеной, соленой капусты», и в «Псковской летописи» под 1477 г.: Повезе псковитин съ огорода капусту, где капуста значит «кочанная капуста») и диалектах (ср: Налей мне капусты, где капусты значит «щей»; Вешний пир капустой давят, где капустой значит «квашеной капустой» и т. д.).
Родственники среднелат. composta < composita композиция и компот пришли к нам: первое — из латинского языка, а второе — из французского.
Среди топонимов довольно многочисленную группу составляют так называемые патронимические имена, наименования населенных пунктов по их основателю или владельцу. Немало в этой группе и городских названий.
По своему этимологическому характеру они являются существительными, возникшими морфолого-синтаксическим способом на базе притяжательных прилагательных в результате эллипсиса слов городъ: Борисов < Борисовъ городъ, Ярославль < Ярославль городъ (т. е. «город Бориса», «город Ярослава») и т. д. В результате сокращения оборота Владимирь городъ «город Владимира» (с последующим отвердением конечного р) возник и топоним Владимир (см. подробнее об этом в заметке «Владимир и Познань»).
Аналогично возникло и городское имя Житомир. Ранее (до отвердения конечного р) оно звучало как Житомирь. Название же Житомирь является аббревиацией фразеологического оборота Житомирь городъ, в котором Житомирь представляло собой притяжательное прилагательное от личного имени Житомиръ, образованное с помощью суффикса / (ь) еще в общеславянскую эпоху.
Таким образом, Житомир буквально значит «город Житомира».
Эти разные по географической семантике и происхождению городские названия являются, вероятно, не только однородными членами предложения в заглавии заметки. Они скорее всего однородны и по своей образной структуре. А это с полным правом позволяет охарактеризовать их как особых топонимических тезок, в своем морфемном составе (правда, средствами разных языков) повторяющих друг друга.
Нам уже приходилось говорить об этом явлении в заметке «Как называются города», касаясь Новгорода и Неаполя. К их числу относятся и указанные там Славгород (бывший Про-пойск, в Белоруссии, названный городом Славы в знак победы над гитлеровской Германией), и киргизский Джалал-Абад (сложение арабск. джалал «слава» иабад «город»).
Такими же по имени зеркально похожими друг на друга являются и маленькие «большие города», вынесенные в заголовок данной заметки.
Несмотря на свой небольшой размер, Болград в Одесской обл. и Гранвиль во Франции оба по своим названиям большие.
Болград был основан и назван болгарами, бежавшими на Украину от турецкого гнета. Название сложили (по образцу топонимов типа Царьград) из болгарских слов бол «большой» (ср. русск. более) и град «город». Франц. Гранвиль также является двухосновным и образовано сложением слов grand «большой» nville «город».
«Большие» уже при рождении города не оправдали своих имен и остались маленькими, но в этом они, правда, не были виноваты: так решила история.
В Витебской области Белоруссии один из небольших городов носит название Городок. Не правда ли, забавное и интересное имя, сразу говорящее нам и о городском характере населенного пункта, и о его небольшом размере? Как видим, и здесь, подобно наименованиям рек (ср. Эбро в Испании — из баск, эбр «река», правый приток Енисея Кан — из тунг.-маньч. кан «река» и т. д.), нарицательное существительное могло прямо и непосредственно переходить в собственное и название города, вообще становиться именем какого-либо одного города. Только в наименование города здесь превращается не современное существительное город со значением «крупный населенный пункт, являющийся административным, торговым и промышленным центром», а слово город в своем старом, исходном значении «укрепление, крепость < огороженное место < забор», близкородственное словам городить и огораживать, загородка, ограда и т. д.
Таким образом, выражение городок Городок только с точки зрения нашего языкового сознания выступает как полный повтор. По своему происхождению нарицательное городок, давшее топоним Городок, значит не «маленький город», а «небольшое огороженное поселение, крепостца, укрепленьице».
Действительно, в Городке на правом берегу реки Горожанки и поныне сохранились остатки земляного вала.
Сходное с тем, что мы отметили по поводу названия Городок, наблюдается в биографии имени небольшого города Нижегородской обл. России — Городец.
Хотя В. А. Никонов в «Кратком топонимическом словаре» (с. 108) пишет, что нарицательное городец буквально значит «маленький город», это не так. И здесь собственное городское имя восходит к существительному городец в значении «маленькая крепость, укрепление». Об этом правильно писал еще В. Даль в своем «Толковом словаре живого великорусского языка»1: «Городец м. городок, крепостца, укрепленное тыном местечко, селение; в Ниж. губ. есть большое село Городец, с остатками земляных укреплений».
Топонимами Городок, Городец и Городище (Городищи) городские имена «крепостного» характера не ограничиваются. В этот же ряд входит и название города Острог (на Украине). Оно также родилось из нарицательного острог, имевшего в древнерусском языке значение «огороженное место, укрепление, крепость», а также и еще более древнее «частокол, ограда из заостренных вверху кольев».
Разница между городком (или городцом) и острогом заключалась, таким образом, в том, что последний делался наскоро и обносился оградой из бревен, а первый требовал времени и рубился стеной, с углами, башнями и бойницами.
В новое время слово острог сузило свою семантику и стало обозначать «тюрьма».
Естественно, что подобные городские названия наблюдаются и в других языках. Достаточно указать хотя бы на испанский город Бургос, имя которого восходит к вестготскому слову burg «замок, крепость».
В заметке «Откуда получают имена реки» было рассказано о том, как возникают наименования рек, почему и когда их окрестили именно так, а не иначе. А как называются города? Что принимается во внимание, когда дается наименование тому или иному городу? Многие города называются по имени той реки, на которой они находятся.
Так, город Москва, стоящий, как известно, на реке Москве, «присвоил» себе ее имя. Имя Москва настолько тесно связалось с городом, что одноименную реку сейчас называют не иначе как употребляя рядом с собственным именем Москва нарицательное существительное река. Москва-река сейчас является единым словом, подобно словам плащ-палатка или платье-костюм. Это новое имя для реки Москвы возникло в связи с тем, что старое стало восприниматься только как имя города.
Как город, получивший свое имя по реке, на которой он расположен, может быть указан Тирасполь. Правда, река, на которой он расположен, называется Днестр, но дело в том, что при наименовании этого города (он был основан в 1792 г.) было использовано не современное исконно русское название реки Днестр, а имя, которым в свое время называли его древние греки, — Tupac (Tyras). Давая имя новому городу, наши предки к слову Tupac прибавили по образцу названия Севастополь корень -поль (polis), что по-древнегречески значит «город». Таким образом появился Тирасполь, буквально — «город на Днестре».
От реки Витьбы, притока Западной Двины, получил свое имя город Витебск. Определенно говорит своим именем о местоположении на реке Сестре город Сестрорецк.
Ну а Великий Устюг? Этот город назван так потому, что он стоит на реке Сухоне неподалеку от устья реки Юг, впадающей в Сухону.
Почему так часто использовались для обозначения городов имена рек? Это вполне понятно, ведь многие города возникали и, как правило, возникают на реках.
Конечно, местоположение города в момент его основания может быть и иным. Города могли возникать по берегам озер и морей, в таких случаях они получали имена в соответствии с названием озера или моря: Белозерск, Балтийск, Каспийск и т. д.
Города появлялись в лесных дебрях (отсюда, например, название Брянск из более старого Дьбряньскъ), в долинах (например, город в Станиславской области Украины Долина), по соседству с минеральными источниками (например, Серно-водск, Железноводск) и т. д. Но чаще всего города появлялись все же на реках. Вот поэтому-то многие названия городов перекликаются (если не совпадают полностью) с именами рек.
«Речные» в своей основе имена городов по строению и образованию могут быть различными. Однако можно наметить здесь две большие и продуктивные однотипные группы.
Одну группу составляют такие названия городов, которые являются как бы эхом имени реки. Слова типа Нарва, Вологда, Пярну, Луга, Ишим, Онега, Дрисса, Жиздра, Хатанга, Печора и т. д.— это названия городов, но они в точности повторяют имена рек.
Значительно интенсивнее растет и обогащается новыми образованиями другая группа, в которую входят слова с суффиксом -СК-.
Корень в таких словах указывает на реку, около которой стоит город. Что касается суффикса, то он как бы сигнализирует нам, что слово является названием города. Действительно, ни в каких других существительных, кроме имен городов, этот суффикс не встречается. В эту группу входят названия городов Иркутск, Тобольск, Томск, Омск, Пинск, Орск, Ейск, Вилюйск, Енисейск, Задонск, Приволжск и многие другие.
С «речными» названиями городов по количеству и продуктивности можно сравнить лишь такие названия, которые появились на основе фамилий. По своей структуре они, как и «речные» названия городов, различны.
«Одно и то же» слово обозначает и лицо, и город. Однако слова «одно и то же» взяты нами в кавычки. Это сделано не случайно. Несмотря на родство (город назван в честь лица) и одинаковое написание и звучание, это два разных слова, два омонима, вроде слов мир «вселенная» и мир «противоположное войне». О том, что это разные слова (если они склоняются) говорит, в частности, и их склонение. В творительном падеже будет, например: с юным Пушкиным, но под городом Пушкином.
Как фамилии стали использоваться для названий городов? Почему они свободно употребляются как имена городов? Для того чтобы понять это, вспомним, как появилось название Ярославль и что представляют собой по происхождению русские фамилии. Слово Ярославль является перешедшим в существительное притяжательным прилагательным, образованным от имени Ярослав с помощью суффикса -/- (-в/- дало -ель, ср. ловить — ловля).
Название города Ярославль возникло из словосочетания Ярославль городъ «город Ярослава». Этот населенный пункт был основан киевским великим князем Ярославом (как полагают, в 1024 г.).
Притяжательными прилагательными первоначально были также и такие слова, как Киев (первоначально Киевъ городъ, т. е. «город Кия»). Алексин1 первоначально Алексинъ городъ, т. е. «город Алексы», Алекса — сокращение имени Александр) и т. п.
Слов, подобных словам Киев, Алексин, значительно больше, чем названий типа Ярославль (ср. Лихославль, Переяс-лавль, Путивль2 и некоторые другие). И это понятно.
Притяжательные прилагательные чаще всего образовывались при помощи суффиксов -ин и -ов. Такими же притяжательными прилагательными являются по происхождению и русские фамилии типа Петров, Гаврилин и др. Только они возникли не из сочетания притяжательного прилагательного со словом город, как названия городов, а из сочетания притяжательного прилагательного со словом сын. Ведь современные фамилии — это прежние отчества: Петров появилось из Петров сын, Гаврилин — из Гаврилин сын и т. д. Это общее происхождение и структура фамилий и городских названий типа Киев, Алексин и явились предпосылкой для употребления фамилий как названий городов.
Среди них в новое время появились и такие, которые в своем составе суффиксов -ов, -ин не содержат (например, Жуковский и др.). Однако подавляющее большинство «фамильных» имен городов оканчивается на -ов и -ин. Именно поэтому в народной речи некоторые имена городов, звучавшие ранее по-другому, начинают звучать как слова на -ов и -ин. В этом сказывается влияние внешней формы основного типа. Мы, например, напрасно будем искать в названии Саратов слово, от которого было образовано это на первый взгляд «притяжательное прилагательное». Почему? Да потому что такого прилагательного никогда не было. Конечное -ов в слове Саратов появилось по аналогии с Дмитров, Киев и т. п. На самом деле слово Саратов является заимствованным из тюркских языков и звучало раньше как Сарытау (сары «желтый», may «гора»).
С названиями городов, точно соответствующими фамилиям, конкурируют другие. Это такие слова, в строении которых есть указание на их значение, именно на то, что они являются именем города.
Одну группу составляют слова с суффиксом -ск: Хабаровск, Мичуринск и т. д. Как и в «речных» названиях городов, этот суффикс указывает здесь на город.
Другую группу образуют слова, отличающиеся от фамилий наличием в их составе конечного -о (по происхождению окончания им. п. ед. ч. притяжательного прилагательного ср. р.). Правда, среди названий городов их меньше, нежели среди названий мелких населенных пунктов (сел, деревень, поселков и т. д.). Такого рода модель возникла на базе сочетания притяжательного прилагательного со словом село. Например, название Борисово возникло на основе словосочетания Борисово село, т. е. «село Бориса».
Села впоследствии вырастали в города, но названия оставались прежними: Сасово, Ртищево, Синельниково и т. д. Сейчас имена городов такого рода образуются от соответствующей фамилии сразу, с помощью прибавления к ней -о. Такого происхождения имена городов Пушкино (Московской обл.), Репино (Ленинградской обл.) и т. д.
Третья группа состоит из сложных слов на -град и -город {Волгоград, Калининград, Зеленоград, Новгород, Миргород, Ужгород, Белгород, Иван-город и др.).
Сложные имена, вторая часть которых является корнем со значением «город», наблюдаются не только в географических названиях славянского происхождения, какими являются, например, Белград в Югославии. Они имеются и в таких топонимических названиях, которые по происхождению являются неславянскими. «Город» по-немецки — бург и штадт. В качестве составных частей эти слова мы встречаем в именах Гамбург, Эйзенштадт, Зальцбург и т. д. В английском языке сродни нашему слову город по значению корни таун, сити, полис и вилл. Отсюда названия Джоржтаун (Малайя), Ат-лантик-сити (США), Канзас-сити (США), Индианаполис (США), Флорианополис (Бразилия), Джэксонвилл (США) и т. д.
В Средней Азии и в Афганистане имеется ряд городов, оканчивающихся на -абад. Например, Ашхабад в Туркмении, Джелалабад в Афганистане. Корень -абад, выступающий в этих словах в качестве второй части сложения, имеет тоже значение «город».
Такими же по своей «анатомии» являются и названия городов Даугавпилс (по-латышски пиле «город», буквально — «город на Даугаве», т. е. на Западной Двине, ср. старое Двинск), Дунайварош (по-венгерски варош «город», буквально — «город на Дунае»), Ташкент (по-ирански кент «город, селение», буквально — «каменный город», от тюрк, таш «камень»), Тимишоара (по-румынски оара «город», буквально — «город на реке Тимиш») и т. д.
Наконец, родственными указанным сложным именам являются слова с -поль (греч. polis значит «город»), например, Севастополь, Симферополь, Никополь, Ставрополь, Кастро-поль, Мариуполь, а также Тирасполь1.
Но близость русских и иноязычных сложных названий городов может быть еще большей. Семантически одними и теми же оказываются не только вторые части, но и первые.
Вот, например, Неаполь в Италии. Перевод частей, из которых состоит это название, показывает, что его назвали так по той же причине, что и наш Новгород. Это, так сказать, итальянский «Новгород»: по-гречески polis — «город», aneos, nea — «новый, новая». Слово polis в греческом языке женского рода, поэтому в названии города ему предшествует «определение» в форме женского рода пеа. Напомним, что интересующий нас город был основан древними греками.
Точным переводом слова Петербург, его двойниками (но не с немецкой, а с греческой и старославянской второй частью) являются слова Петрополь и Петроград. Но вернемся к обзору продуктивных моделей, по которым образуются названия городов в нашем языке.
Очень многие городские имена представляют собой сложные слова со второй частью, звучащей как -горек: Нефте-горск, Пятигорск, Зеленогорск, Магнитогорск, Углегорск, Белогорск и др. Большинство этих названий также связано с разнообразными группами сложных имен городов (на -град и -город) и выступают сейчас как слова, возникшие на базе словосочетаний, включающих город.
Однако среди этих названий есть и такие, в которых часть -горек обозначает иное. Пятигорск — город около Бештау, состоящего из пяти гор; Магнитогорск — город около горы Магнитной. Часть -горек в этих словах складывается из основы -гор(а) и суффикса -ск.
Именно такого рода слова послужили образцом для возникновения слов типа Дивногорск. Опорная основа -горек перестала связываться с породившим его словом гора и отождествилась с частью гор- в слове город. Следовательно, при определении образного характера и структуры слова на -горек надо быть осторожным.
Одни слова на -горек представляют собой «горные» названия городов (ср. Дивногорск, Змеиногорск, Медногорск, Мед-вежьегорск, Хибиногорск, Бокситогорск, Белогорск, Высоко-горек и т. д.). В других морфема -горек равна морфеме -град или -город (это мы видим, например, в топонимах Светогорск, Электрогорск, Углегорск, Нефтегорск, Зеленогорск, Красногорск, Мончегорск — буквально «город на Мончагубе» и др.).
В последнее время продуктивной моделью городских названий стали «прилагательные» имена городов. Это слова типа Грозный, Верный, в XIX в. бывшие единичными. Сейчас такие топонимы (исходно в виде качественных и относительных прилагательных мужского рода) появляются очень часто: Мирный, Изобильный, Волжский, Отрадный, Заозерный, Долгопрудный, Железнодорожный, Горячеводский и т. д.
Таковы наиболее яркие и многочисленные группы городских имен. Кроме них, есть и такие, которые регулярными не являются и состоят из отдельных изолированных слов, например Павлодар, Владивосток, Владикавказ, Усть-Кут, Усть-Уренъ, Орехово-Зуево и некоторые другие.
Более того, многие города, подобно большинству крупных рек, имеют весьма своеобразные имена, не похожие на другие ни происхождением, ни строением. В отличие от рассмотренных выше имен, в своей массе сравнительно новых, это названия, возникшие очень давно. Приведем два примера.
В Тверской области есть город Бологое, недалеко от Москвы находится город Бронницы. Почему они так названы? Какие имена образованы так же?
Бологое — это дневнерусское прилагательное того же значения, что и слово хорошее. Сейчас как прилагательное в русском литературном языке оно не употребляется, вместо него бытует старославянская форма благое (ср. благая мысль, благой совет и т. д.). Бологое (первоначально это было село) названо по качеству и значит «хорошее». Так же названы, например, города Болотное (Новосибирской обл.), Раменское (Московской обл.; раме некое — буквально «лесное»).
Совершенно другой признак был положен в основу названия Бронницы. Это село, ставшее с течением времени городом, было названо так по основному занятию его жителей. Здесь раньше жили бронники, изготовлявшие броню. Такого же типа имена Вязники (Владимирской обл.) и Чашники (в Белоруссии). Слово Бронницы отличается от них лишь тем, что оно сохранило старую форму им. п. мн. ч. со звуком ц на месте звука к.
Такие городские имена требуют особого, индивидуального подхода, и рассказать их биографию можно только тогда, когда мы призовем на помощь этимологию, историю и географию. О некоторых интересных и забавных названиях городов будет далее рассказано отдельно.