Междометие это имеет значение «довольно, хватит» и в этом отношении аналогично слову баста (см. выше). Однако его происхождение иное — не глагольное. Оно возникло в русском языке на базе существительного шабаш, имевшего семантику «отдых, конец работы», «день отдыха», а еще раньше — «суббота».
С последним значением существительное шабаш было заимствовано нашим языком из польского, в котором szabes передает евр. schabbes. Кстати, существительное суббота является, по существу, тем же словом, что и шабаш. Только пришло оно к нам значительно раньше, еще в древнерусскую эпоху и из старославянского языка. А туда это существительное попало из греческого, где sambaton передает др.-евр. sabbath. Пара шабаш и суббота — один из примеров, иллюстрирующих большое значение, которое имеют в процессе заимствования различные языковые посредники, и переоформление иноязычных слов по внутренним законам русского языка.
Чтобы не считать этот случай исключительным, достаточно вспомнить такие слова, как сарай и сераль, мастер и маэстро, известь и асбест, гитара и цитра, рынок иринг, таллер и доллар, фунт и пуд, и другие им подобные.Междометие это имеет значение «довольно, хватит» и в этом отношении аналогично слову баста (см. выше). Однако его происхождение иное — не глагольное. Оно возникло в русском языке на базе существительного шабаш, имевшего семантику «отдых, конец работы», «день отдыха», а еще раньше — «суббота».
С последним значением существительное шабаш было заимствовано нашим языком из польского, в котором szabes передает евр. schabbes. Кстати, существительное суббота является, по существу, тем же словом, что и шабаш. Только пришло оно к нам значительно раньше, еще в древнерусскую эпоху и из старославянского языка. А туда это существительное попало из греческого, где sambaton передает др.-евр. sabbath. Пара шабаш и суббота — один из примеров, иллюстрирующих большое значение, которое имеют в процессе заимствования различные языковые посредники, и переоформление иноязычных слов по внутренним законам русского языка.
Чтобы не считать этот случай исключительным, достаточно вспомнить такие слова, как сарай и сераль, мастер и маэстро, известь и асбест, гитара и цитра, рынок иринг, таллер и доллар, фунт и пуд, и другие им подобные.
Думаю, что вряд ли кто-нибудь из читателей чувствует родство этих междометий. Вот смысловую близость этих слов ощущает каждый говорящий: ведь и то и другое обозначает прежде всего требование молчать. Ч*го же касается общности в их происхождении, то, вероятно, она кажется вам сомнительной и сейчас. И тем не менее эти два слова связаны между собой очень тесными этимологическими узами. И не только эти. Известно, что приказ соблюдать тишину выражается также и словами ш-ш! тсс! ее! тс! Они тоже близкие родственники наших чш! и цыц! Однако степень родства отмеченных междометных синонимов, требующих тишины, разная. И дальше всего, в самом конце этого синонимического ряда стоит цыц! Начинает же этот ряд слово, которое еще не называлось, но назвать которое совершенно необходимо потому, что оно является родоначальником всех остальных. Это слово тише! Однако не все междометия, выражающие приказ молчать, непосредственно восходят «к слову тише, у которого опущены гласные и иногда изменяются согласные» (?!), как считает А. И. Германович (Междометия русского языка. Киев, 1966. С. 39). От слова тише образовалось — как «скороговорочная» форма разговорного стиля — только междометие чш! (ср. вишь из видишь): тш! > чш! с долгим шипящим. Уже на базе чш! возникло (с устранением аффрикатного затвора) ш-ш! и (с заменой шипящего согласного свистящим) тсс! Это последнее, с одной стороны, дало с устранением аффрикатного затвора — ее!, а с другой стороны, после устранения длительности свистящего — тс! (= ц), произносимого нередко также и в вокализованном виде с гласным ы — цы. Именно от него с помощью суффикса -ка (ср.: мяукать, тявкать, тыкать «говорить ты», акать и т. д.) и был образован (Преображенский А. Этимологический словарь русского языка) глагол цыкать, междометным производным от которого — по аналогии со словами типа бац — является вульгарно-грубоватое цыц.
Как видим, от исходного тише до цыц — несколько промежуточных звеньев, но и эти слова находятся между собой действительно в родственных отношениях.
Народно-поэтическое междометие чу призывает нас к вниманию и значит «слушай!», «слышишь?».
Вслед за А. И. Соболевским его принято объяснять как бывшую форму 2—3-го л. ед. ч. аориста от глагола чуть (< чу-ти) «слышать, ощущать», до сих пор еще известного в русских диалектах. Вероятно, это так и есть. Как бы то ни было, его родство с указанным глаголом (в литературной речи он известен лишь в «осложненном» виде чуять «чувствовать»; ср. отношения бати — в баять, ctmu — в семя и сеять и т. д.) несомненно. Как старая форма 2—3-го л. ед. ч. аориста слово чу в таком случае аналогично частице бы. По своему внутреннему образному стержню оно похоже на слова внимание! (от внимать «слышать»), слышь (из слышишь).
Между прочим, первое слово заглавия этой заметки, каламбурно сближенное с чу, является и на самом деле ему очень близким. Ведь чуть (чуть-чуть образовано удвоением; ср. еле-еле, только-только и др.) произошло от того же глагола (ср. знать «должно быть, вероятно» — от глагола знать), что и междометие чу.
Первоначальное значение слова чуть, таким образом, — «ощущаемое, самая малая часть чего-либо, которую можно ощущать, чувствовать». Думаю, что если вы не знали, то теперь догадываетесь, что и два последних слова в предыдущем предложении того же корня, что и наше чу.
По данным картотеки древнерусского словаря Института русского языка РАН, слово ура впервые отмечается в «Юрнале» 1716 г.: В пятом часу король и все протчие... кричали ура трижды (ср. в «Походном журнале» 1721 г.: Палили из тринадцати пушек, кричали ура по отъезде пять раз). Эта первая фиксация слова ура, относящаяся к Петровской эпохе, причем в контексте, характеризующем действия иноземцев («короля» и если не всех, то также и некоторых «протчих»), позволяет согласиться с М. Фас-мером, который считает (см. его «Этимологический словарь русского языка»), что это слово «из-за значения скорее является заимствованным из н.-в.-нем. hurra от ср.-в.-нем. hurra, которое восходит к hurren «быстро двигаться», чем из тюр-ко-татарск. ича «сбивай» от urmak «бить».
Таким образом, первоначальное значение междометия ура было «быстро вперед». Время появления в русском языке, сфера первоначального употребления и значения слова ура совершенно исключают выдвинутую недавно А. И. Германовичем точку зрения о том, что «ура пришло к нам от народов нашего Востока» (Междометия русского языка. Киев, 1966. С. 32). Указываемое им якутское уруй (шаманский возглас) «даруй, ниспошли» никакого отношения к нашему ура не имеет.
Слово ура известно не только русскому языку, но и употребляется во многих других. Ср. франц. hurrah, швед, hurra, итал. hurra, дат. hurra, исп. hurra, англ. hurrah и т. д.
Слово ура выступает перед нами как образование, аналогичное междометиям айда, алле «вперед, марш» (франц. allez < allez «идите» от aller «идти»), марш и т. д.
Стоп передает англ. stop «задержи, остановись», производное от to stop «задерживать, останавливать» (< лат. stuppare «затыкать, задерживать», образованного, в свою очередь, от stuppa «пакля»).
Отметим, кстати, что слову Стоп! являются родственными такие слова, как штопать, передающее нем. stopfen «затыкать, задерживать», восходящее к указанному латинскому глаголу, и даже — как это ни странно — штопор.
Последнее слово пришло к нам не из английского языка, где оно (stopper, st читается как cm) имеет «законное» значение «затычка, пробка», а из голландского, в котором оно (stopper, st читается как шт) получило как бы противоположное значение и стало обозначать приспособление для откупоривания.
Английское stopper в виде стопор «затычка, пробка» сохранилось сейчас лишь как непроизводная основа глагола стопорить (ср. застопорить).
Сколько раз за свою жизнь мы произносили это слово, самое распространенное и обычное русское междометие приветствия при встрече! Но вряд ли кто-нибудь из нас задумывался при этом о его исконном и исходном смысле. Сейчас оно для нас простой знак вежливости. А между тем первоначальное значение этого слова было глубоко благожелательным.
Ведь здравствуй буквально значит «будь здоров», возводить ли его непосредственно к форме повелительного наклонения глагола здравствовать «быть здоровым; жить» (здравствуй > здравствуй после отпадения конечного безударного и, ср. будь < буди, но неси, вози и т. д.) или же объяснять как форму 1-го л. ед. ч. глагола здравствовать «приветствовать; желать здоровья» (здравствую > здравствуй после отпадения конечного безударного у).
Заметим, что правильнее — второе. А это значит — наше Здравствуй! аналогично по первоначальному строению современному Приветствую!..
Между прочим, такое же приветственное значение имело когда-то и слово целовать. Обычная для нас семантика этого слова (= лобзать) возникла в нем позднее, в связи с обычаем при встрече не только приветствовать, но и целоваться. Буквально же целовать «желать быть целым, невредимым, здоровым». Именно поэтому «Здравствуй!» у полабских славян — c'ol! «цел!». Ср. также немецкое хайль (< др.-в.-нем. heil «целый, здоровый»), также родственное общеславянскому цълъ «целый».
В русском языке сейчас есть три слова есть. Одно есть < icmu является неопределенной формой глагола и значит «кушать». Другое есть представляет собой форму 3-го л. ед. ч. глагола быть и имеет значение «имеется». Они каламбурно объединены, например, в старой поговорке И зубы есть, да нечего есть.
Сейчас нас интересует третье есть — междометие, выступающее как ответ или отзыв на оклик или команду и имеющее семантику «слушаю, готов, согласен, хорошо, ладно». Находится ли оно в каком-нибудь родстве с предыдущими есть? И каково его происхождение?
В качестве морского термина это слово, как предполагают, пришло из английского языка. Однако тот факт, что английское yes «да» было в таком случае у нас переоформлено именно в есть, не случаен. Он определенно связан с тем, что раньше в русском языке с таким же значением употреблялось выражение есть будет. Ср. употребление этого оборота в документах посольства стольника Толочанова и дьяка Иевлева в Имере-тию 1650—1652 гг.: И Алексей... говорил: Только изволит ц-ое в-во отписать о том к Александру царю... и царь Александр и католикос повеление е. ц-го в-ва совершат ли, и из Дидьян ее возьмут ли, и к Москве... пришлют ли. И митрополит сказал: Есть будет ц-ое в-во. К Александру царю и к католикосу отпишет, и тое ц-го в-ва повеление исполнят.
Таким образом, междометие есть выступает как скрещение английского yes «да» и русского есть из старого сочетания есть будет «хорошо, согласен, слушаю».
С этим же есть «имеется» (от быть) связано кровными узами — как ни странно — и нет, возникшее (что уже отмечалось) после отпадения конечного безударного у из нету. Есть «имеется» и нету связаны между собой как исходное и производное, так как нету возникло из есть.
Нету представляет собой скороговорочный вариант (аллег-роформу) сочетания н±(сть) ту «нет тут, нет здесь» из первоначального не есть ту. Старое несть < н±сть «нет» еще сохраняется во фразеологизме несть числа «нет числа».
Эти охотничьи междометия различаются между собой прежде всего значением. Amy является термином натравливания и синонимично словам усь, бери, хватай. Тубо — команда лежать на месте, равнозначная словам смирно, не тронь, будь на месте.
Но разница между этими словами четко выявляется и в другом: в степени прозрачности и ясности их происхождения. Этимология тубо проста и несомненна: это одно из слов, заимствованных в XVIII в. русским дворянством из французского языка (ср. оттуда же пиль, иси, куш, апорт и др.). Наше тубо передает французский фразеологический оборот tout beau, буквально значащий «все хорошо».
Что касается происхождения ату, то оно вызывает споры. Одни (см.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка Т. 1. М., 1964; Шанский Н. М. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. М., 1963) склоняются к тому, что оно также заимствовано из французского языка и, как и его антоним тубо, содержит то же tout «все» (ату франц. a tout, где а является предлогом). Другие считают его исконно русским сложением междометия а и наречия ту «тут» (см.: Германович А. И. Междометия русского языка. Киев, 1966. С. 53); в таком случае оно аналогично галлицизму иси (буквально франц. ici значит «здесь, тут»).
Предпочтительнее, несомненно, первое объяснение. Возможно, что франц. a tout восходит к выражению a toutes jambes «со всех ног», в котором был опущен именной компонент. В таком случае следует предполагать также отпадение в атут конечного т, что само по себе — без влияния слов типа тубо — маловероятно.
Эти междометия объединены не только одним и тем же значением как синонимы слов хватит, довольно, достаточно, полно и т. д. Они пришли к нам из одного источника — из итальянского языка, и, более того, оба являются по своему происхождению игорными терминами, укрепившимися в литературной речи в XIX в.
Слово амба — это лотерейный термин, которым обозначался выход в лотерее двух номеров сразу. Наше амба передает итал. ambo — тж, восходящее к лат. ambo «оба» (которое, заметим, является родственным своему русскому эквиваленту — оба).
Что касается междометия баста, то оно является термином карточной игры. Итал. basta «хватит, довольно» аналогично нашему полно (от полный): оно является производным от глагола bastare «быть достаточным, хватать», в свою очередь образованным от прилагательного basto «полный».
Обратите внимание на тот же признак (достаточность), который был положен в основу также и других русских синонимов слова баста — достаточно, хватит и довольно (от довольный, которое является производным от довол < довълъ «достаток, обилие, имущество», отсюда же и довлеть).
От междометия баста в русском языке было образовано бастовать (первоначально «кончать, переставать играть»), от префиксального производного которого — забастовать — во второй половине XIX в. появилось существительное забастовка.
Эto междометие является одним из недавних и появилось в языке вместе с телефоном. А. И. Германович в книге «Междометия русского языка» (Киев, 1966. С. 39) отождествляет его с морским алло, заимствованным из английского языка, однако это неверно. Алло, которое представляет собой морской призыв к переговорам (с одного судна на другое), восходит с англ. hallo «здравствуй», иногда употребляющемуся в виде хэлло и у нас. Совсем иного рода «телефонное» алло. Во-первых, оно пришло в русский язык в конце XIX в. из французского. Во-вторых, оно является одним из немногих в речи искусственных новообразований. Подобно тому, как слово газ было создано Я. Б. ван Гельмонтом на основе греческого хаос, французское alio в 1878—1880 гг. было образовано Ш. Бивором от слова allons «ну».
Так как allons «ну» восходит к allons «Идем! Пошли!» (это форма 1-го л. мн. ч. от aller «идти»), то по своей исходной образной структуре алло, как видим, оказывается похожим на своего алфавитного предшественника — айда.