Первое впечатление от заглавия заметки — удивление. То ли предлог напечатали слитно с предложно-падежнои формой существительного встреча, то ли наборщики неверно набрали а вместо «правильного» окончания -у. Но как обманчивы бывают наши современные грамматические знания о русском языке, когда дело касается его даже сравнительно недавнего прошлого!
Но обратимся к соответствующей новелле («Максим Мак-симыч») романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»: «Навстречу Печорина вышел его лакей и доложил, что сейчас станут закладывать» (лошадей. — Н. Iff.).
Мы видим, что перед нами предлог, но за ним следует существительное в родительном, а не дательном падеже. Вот еще один факт «не нашей грамматики», который хотя и не мешает нам понимать художественный текст, но все же затрудняет своей необычностью его непосредственное восприятие.
С таким же навстречу встречаемся мы и у А. С. Пушкина в «Евгении Онегине»:
Не тут-то было: как и прежде, Навстречу бедного певца Прыгнула Оленька с крыльца, Подобна ветреной надежде.
Раньше предлог навстречу, как видим, требовал после себя родительного падежа. И это понятно, поскольку по своему происхождению он представляет собой слияние предлога на и существительного встреча, требовавшего за собой родительного падежа.
И у Лермонтова, и у Пушкина навстречу + род. п. — простые архаизмы времени, т. е. формы самые обычные и верные. А вот случай, который приводится 17-томным академическим «Словарем современного русского литературного языка» из популярной в 30-х гг. XX в. песни Корнилова и Шостаковича, возвращает нас к началу заметки:
Не спи, вставай, кудрявая! В цехах звеня, Страна встает со славою Навстречу дня.
Если здесь не опечатка, то мы уже должны говорить о поэтической ошибке или, по крайней мере, небрежности: поэт форму дня использует в чисто версификационных целях, как поэтическую вольность (чтобы срифмовать его со словом звеня). Между тем, как неоднократно уже говорилось, сейчас архаизмы в образцовом поэтическом тексте могут употребляться только с определенными стилистическими задачами.
Время Пушкина, Лермонтова, Тютчева, которые могли — в силу действующих правил поэтических вольностей — употреблять, например, для рифмовки уже в их время архаические формы ея вместо ее («На крик испуганный ея ребят дворовая семья Сбежалась» — А. Пушкин; «Примите же из рук ея то, что и вашим прежде было. Что старочинская семья такой ценой себе купила» — Ф. Тютчев), окончание -и вместо -е предложного падежа («Блажен, кто верит небу и пророкам, — Он долголетен будет на земли» — М. Лермонтов), окончание -ы вместо современного -а («Край этот мне казался дик: Малы, рассеяны в нем сели, Но сладок у лесной Карелы Ее бесписьменный язык» — Ф. Глинка) и т. д., прошло.
Фразеологизм притча во языцех в современном русском языке имеет значение «предмет всеобщих разговоров, объект постоянных пересудов».
Появился он в нашей речи как одно из довольно многочисленных библейских выражений, заимствованных из старославянского языка. По своему лексическому составу этот оборот представляет собой объединение слов притча (с исходным значением «рассказ, пословица, поговорка») с предложно-падежной формой во языцех, в которой слово язык имеет значение «народ». Таким образом, буквально притча во языцех «поговорка в народе», затем «то, о чем постоянно говорят».
Форма во языцех < въ языц-Ьхъ является старой формой предл. п. мн. ч. с чередованием к — ц (ср. современную форму в языках). Аналогично «застряла» старая форма с if в выражениях темна вода во облацех «непонятно, неясно» и всё в руце Божией «на все воля Бога, судьба» (ср. современные формы в облаках, в руке), также, между прочим, восходящих к Библии и усвоенных русским литературным языком из старославянского.
Не сомневаюсь, что вы сразу же угадали в заглавии этой заметки переделку фразеологического оборота для ради важности, по своему происхождению представляющего собой ставшее крылатым выражение из романа «Отцы и дети» И. С. Тургенева. В романе оно родилось в виде полной иронии реплики Базарова по адресу старой княжны, которую в доме Одинцовой «для ради важности держат, потому что княжеское отродье».
Но эта заметка написана не для одного лишь объяснения родословной оборота для ради важности. И не только ради важности обращения специального внимания на литературное происхождение многих разговорных оборотов.
Предлогом к ее написанию послужили предлоги для к ради, которые не только причудливо повторяют & обороте для ради важности одно и то же причинно-целевое значение при одном и том же существительном важность, но и очень похожи друг на друга по своей судьбе.
Синонимические предлоги для и ради сближает не только одинаковое значение, но и сходное происхождение. Ведь, хотя это на первый взгляд может показаться невероятным, оба предлога (и для, и ради) в конечном счете восходят к существительным со значением «работа, дело, труд».
Посмотрим, как это произошло и на базе каких существительных выросли наши предлоги.
Начнем с предлога для. Он появился в результате сокращения (в быстрой, небрежной разговорной речи) общеславянского предлога д±ля, который, в свою очередь, сформировался на основе существительного д±ль «дело, работа, труд». Последнее в качестве самостоятельного слова сейчас утрачено, но сохраняется в виде основной части производного от него существительного неделя (первоначально имевшего значение «безделье», потом — «нерабочий день, праздник, воскресенье» и затем лишь получившего современную семантику «неделя», ср. болг. делник «будний, рабочий день» и неделя «воскресенье»).
По своей словообразовательной форме существительное д?ль является параллельным и родственным словам д±ло, д±я «то, что сделалось, совершилось; событие, факт» и т. д.
Превращение существительного со значением «работа, дело, труд» в предлог со значением «для, ради» наблюдается не только в славянских языках. Достаточно указать хотя бы на лат. causa «ради, по причине» (из твор. п. существительного causa «дело»), фин. tahden «из-за, ради», родственное глаголу tehda «делать», и т. п.
То же мы видим и знакомясь с биографией предлога ради. Этот предлог также восходит к существительному со значением «труд, дело, работа», на этот раз — к исчезнувшему сейчас существительному радь (в форме одного из косвенных падежей: либо родительного, либо дательного, либо местного, ср.: радь — ради и др.-рус. задь «зад» — зади «позади» и т. д.). Слово радь, давшее жизнь предлогу ради, является лингвистической реконструкцией, однако вполне обоснованной. Его существование в прошлом (именно в значении «труд, работа, дело») подтверждается наличием целого ряда слов той же семьи: сербскохорватскими рад «труд» и радити «работать, делать, трудиться», старославянскими радити «заботиться», русскими радеть, нерадивый «ленивый, бесхозяйственный» и т. д.
Соединение И. С. Тургеневым в одном словосочетании и для и ради не является его прихотью, а отражает особенности старой речевой практики. Так, в памятниках XVII в. можно прочитать: Ты, светъ мой, для ради доброты и приятства Ва-силья жалей; Для ради ихъ (стрельцов) скудости напередъ выдано жалования... и т. д.