В современном русском языке имеется не очень большая, но очень употребительная группа иностранных слов, начинающихся на эпи-. В большинстве существительных звукосочетание эпи- у нас уже не отделяется от корня, хотя по своему происхождению это не что иное, как приставка греческого происхождения (в древнегреческом языке эпи- равно нашим приставкам на-, над-, сверх-, после-).
Разбор слова по составу позволяет четко выделять приставку эпи- лишь в словах эпигенез (ср. генезис, генетический), эпилог (ср. пролог), эпифауна (ср. фауна), эпицентр (ср. центр), эпицикл (ср. цикл). В других словах она стала уже «частицей бытия» корня, например: в эпигон, эпистолярный (стиль), эпитафия, эпитет. И среди них эпиграмма и эпиграф, хорошо вам известные как литературоведческие термины.
Первое слово значит «коротенькое сатирическое произведение», второе — «небольшой текст, которым автор предваряет свое произведение или его какую-либо часть для раскрытия их основного содержания».
Со словами эпиграмма и эпиграф мы встречаемся в самом начале романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Они соседствуют друг с другом, находясь соответственно в пятой и шестой строфах первой главы. Однако было бы ошибкой считать их терминами в современном значении.
Но обратимся к пушкинскому тексту. Существительное эпиграмма заканчивает пятую строфу:
Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь, Так воспитаньем, слава Богу, У нас немудрено блеснуть. Онегин был, по мненью многих (Судей решительных и строгих), Ученый малый, но педант. Имел он счастливый талант Без принужденья в разговоре Коснуться до всего слегка, С ученым видом знатока Хранить молчанье в важном споре И возбуждать улыбку дам Огнем нежданных эпиграмм.
Неожиданные эпиграммы Онегина, заставлявшие светских дам улыбаться, ничего общего с поэтическими произведениями не имеют. Ведь Онегин, по словам Пушкина, не был любителем поэзии и стихов не писал (вспомните: «...высокой страсти не имея для звуков жизни не щадить, не мог он ямба от хорея, как мы ни бились, отличить»). Что же значит в этом отрывке слово эпиграмма? Здесь перед нами один из многочисленных галлицизмов Пушкина (т. е. слов, заимствованных из французского языка), и обозначает он остроту (ср. франц. epigramme — «колкость, острота»). Вспомните, кстати, синонимическое словосочетание (сыпать) острые слова в XXXVII строфе первой же главы, которое, несомненно, выступает как свободная передача французского оборота dir des points — «отпускать остроты».
В «Евгении Онегине» А. С. Пушкина приходится отметить такую же неожиданность смысла слова эпиграф:
Латынь из моды вышла ныне: Так, если правду вам сказать, Он знал довольно по-латыне, Чтоб эпиграфы разбирать, Потолковать об Ювенале, В конце письма поставить vale, Да помнил, хоть не без греха, Из Энеиды два стиха. Он рыться не имел охоты В хронологической пыли Бытописания земли; Но дней минувших анекдоты От Ромула до наших дней Хранил он в памяти своей.
Заметим, что от современного литературоведческого термина слово эпиграф отличается в «Евгении Онегине» также старым ударением на корне, которое наблюдается в родственном ему и только что разобранном существительном эпиграмма.
Пушкин говорит здесь не об эпиграфах как о литературоведческом термине, а об античных надписях на могилах, памятниках или зданиях. Чтение их было одной из составных частей первоначального курса древних языков. Если перевести слово эпиграф с древнегреческого буквально, то оно значит «надпись». Такое значение, доставшееся ему по наследству от древнегреческого (ср.: epi — «над, сверху», graphe —
«надпись, запись»), оно имеет и во французском языке. В древнегреческом языке, кстати, слова, которые мы разбираем, во многих своих значениях (в силу однородности своего морфемного состава, т. е. состава слова) выступают как синонимы.
Между прочим, во второй и седьмой главах романа «Евгений Онегин» вместо слова эпиграф в его старом значении выступает существительное надпись:
Там виден камень гробовой В тени двух сосен устарелых. Пришельцу надпись говорит: «Владимир Ленский здесь лежит, Погибший рано смертью смелых, В такой-то год, таких-то лет. Покойся, юноша-поэт!»
Как видим, в процессе своего употребления бывшие в языке-источнике (т. е. древнегреческом языке) родственные слова эпиграмма и эпиграф в русском языке разошлись по значению, но затем тематически сблизились, став литературоведческими терминами.
А. С. Пушкину они известны и в этом смысловом амплуа.
В приведенных отрывках из первой главы «Евгения Онегина» просят толкование не только разобранные два слова с эпи-. Иную, нежели сейчас, семантику имеют в тексте Пушкина еще три слова. Это педант, грех и анекдот.
Слово педант употребляется поэтом в значении «человек, который выставляет напоказ свою ученость, самоуверенно, с апломбом судит о чем угодно», слово грех — в значении «ошибка» (ср. погрешность), слово анекдот — в значении «небольшой занимательный рассказ» (ср. в «Пиковой даме»: «Анекдот о трех картах сильно подействовал на его воображение»).
Среди приставок современного русского языка приставка тре- занимает особое, более чем скромное место. Это объясняется тем, что она сейчас не только непродуктивна, т. е. совершенно не образует новых слов, но даже и нерегулярна, т. е. встречается лишь в единичных, разрозненных словах. Поэтому некоторые из вас могут даже усомниться: а существует ли она вообще? Спешу ответить, что префикс тре- не выдумка, а вполне реальная морфема с очень четким и вполне определенным значением. Правда, «живет полной жизнью» она в качестве значимой части слова сейчас только в трех именах — в существительных треволнение и трезвон и в прилагательном треклятый (глаголу трезвонить приставка тре- досталась по наследству от слова трезвон).
Достаточно сопоставить эти слова с их «родителями», т. е. с теми, на базе которых они были образованы (волнение, звон, клятый), чтобы стали ясными и реальность приставки тре-как морфемы, и ее «превосходное», усилительное значение (высшей степени), похожее на семантику приставок пре-, наи-, раз-, ультра-, архи- в словах типа преогромный, наилучший, раскрасавица, ультрамодный, архиплут и т. д.
Заметим, что не всякое тре- будет такой приставкой. В словах типа трезубец, треножник, треух тре- представляет собой уже сочетание корня числительного тр- и соединительной гласной е. Так что надо учитывать, что таре- таре- рознь. В своей нерегулярной исключительности приставка таре- не является исключением, как можно подумать. Есть и другие нерегулярные приставки (ср. ку- в кумекать, сюр- в сюрреализм).
Приставка пра- в современном русском литературном языке принадлежит к числу непродуктивных.
Реальность этой морфемы как значимой части, ощущаемая при сопоставлении таких слов, как прадед — дед, праязык — язык, прародитель — родитель, правнук — внук и пр., сосуществует с ее непродуктивностью как словообразовательного аффикса: в XX в. с ее помощью не образовано ни одного слова. По своему значению приставка пра- может быть разной: в одних словах она имеет значение предшествования или следования во времени (прадед, прабабушка; правнук, правнучка), в других — значение древности или изначальности (празначение, праязык, праотцы, прародина, праславяне, прародитель), в третьих — это, правда, наблюдается лишь в диалектном употреблении, но было свойственно и древнерусскому языку — она обладает значением высшей степени качества (= очень, ср. диал. прастарый, празелень, др.-рус. прапруда «ливень» и т. д.).
Самыми новыми словами с пра-являются лингвистические термины, появившиеся в русском языке в результате калькирования нем Ursprache, Urform, Urheimat во второй половине XIX в. (праязык, праформа, прародина).
По своему происхождению приставка пра- является очень древней и родственна лат. pro «перед», др.-в.-нем. fruo «рано», др.-инд. рга «перед» и т. д.