В этой и следующих заметках пойдет речь о парадоксальном на первый взгляд явлении, когда мы, читая стихотворную классику XIX в., оказываемся вынужденными... нарушать нормы современного литературного произношения.
В самом деле, по существующим сейчас орфоэпическим правилам исконный звук е в положении после мягких согласных под ударением перед твердыми произносится ныне только как ['о]: живёт, зовёт, несёт, полёт, зелёный, мёд, слёз, закалённый и т. д. (вспомним, что значком ['] обозначается мягкость предшествующего согласного звука). Собственно говоря, в приведенных словах и формах (по своему возрасту — не старше XV в.) в настоящее время живет уже звук [о], а не [э], т. е. буква ё. К графическому знаку ё для недвусмысленного выражения такого о обращаются очень редко: либо в учебных целях, либо для дифференциации, различения разных по смыслу звучаний (ср. все и всё).
В нашей речевой практике поэтому все указанные выше и подобные им слова и формы неукоснительно произносятся с ['о]. Такое обстоятельство приводит к тому, что окончание -ет в глаголах 3-го лица единственного числа существует только... на бумаге. В устной речи это орфографическое -ет всегда выступает как ['от].
И все-таки это наблюдается не всегда. Такое правило относится лишь к современной разговорной речи. В ее пределах из него нет никаких исключений. В ней действительно всегда перед нами окончание ['от].
А вот при воспроизведении стихотворений прошлого нам иногда придется современные нормы нарушать. И здесь правильное пойдёт уже не пойдет. Предъявленные нам поэтом версификационные условия заставят нас говорить «неправильно», не так, как, казалось бы, мы должны это делать, заботясь о чистоте и правильности нашего языка. В противном случае стихи потеряют свою основную черту, отличающую их от прозы, — рифмовку. А без рифмы, этой неразлучной подруги всякого поэта, строки произведения просто рассыплются, как карточный домик. Вот первый пример из басни И. А. Крылова «Лебедь, Щука и Рак». Вспомните, как она начинается:
Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдет,
И выйдет из него не дело, только мука.
Конечное нет первой строчки вынуждает нас читать слово пойдет не с ['о], а с ['э]. Иначе стихотворение перестанет быть стихотворением. Таким образом, оказывается, есть случаи, когда — чтобы не разрушать стих как нечто фонетически организованное — мы должны нарушать наши нормы произношения.
Приведем еще несколько иллюстраций, когда в аналогичных случаях поэтическая орфоэпия приходит в противоречие с законами современной литературной фонетической системы:
Все погибло: друга нет. Тихо в терем свой идет.
{В. А. Жуковский. Светлана)
Посмотрите! в двадцать лет Бледность щеки покрывает; С утром вянет жизни цвет: Парка дни мои считает И отсрочки не дает.
(К. Н. Батюшков. Привидение) Три примера из произведений А. С. Пушкина уже не на глагольные формы 3-го лица единственного числа:
Когда б оставили меня На воле, как бы резво я Пустился в темный лес! Я пел бы в пламенном бреду, Я забывался бы в чаду Нестройных, чудных грез.
{«Не дай мне Бог сойти с ума...»)
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом,
И тот послушно в путь потек
И к утру возвратился с ядом.
(«Анчар»)
Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. («Я вас любил...»)
Во всех приведенных случаях, читая стихи, приходится произносить не идёт, даёт, взойдёт, грёз, потёк, безнадёжно (со звуком ['о]), а нейдет, идет, дает, взойдет, грез, потек, безнадежно (с ['э]), переступая правила современной орфоэпии.
Возникает законный вопрос: что представляют собой разобранные факты у поэтов XIX в.? Может быть, они срифмовали так соответствующие слова потому, что так произносили их носители русского литературного языка той эпохи? Такое предположение было бы неверным. В процессе живого общения давным-давно все образованные люди даже начала XIX в. говорили так, как было положено по законам русской разговорной речи.
Так что поэты здесь не следовали произносительному обиходу и тоже его нарушали. Однако это не было следствием их языкового небрежения или пробелов в художественном мастерстве. И квалифицировать у них соответствующие факты как фонетические ошибки нельзя. В рифмовке типа пойдет — нет они следовали за сложившейся традицией использования того, что называется поэтическими вольностями. О них писал уже основатель русского силлабо-тонического стиха, известный ученый и поэт В. К. Тредиаковский в первом издании его книги «Новый и краткий способ к сложению российских стихов» (1735), которая открыла новую эру силлабо-тонического стиха, основанную на системе ударений русского языка. Русский поэт и теоретик стиха, автор «Словаря древней и новой поэзии» (1821) Н. Ф. Остолопов определяет поэтическую вольность таким образом: «Вольность пиитическая, licentia, есть терпимая неправильность, погрешность против языка, которую делают иногда поэты для рифмы либо для меры в стихосложении». Именно данью старой традиции стихосложения и объясняются употребленные в чисто версификационных целях случаи типа пойдет вместо пойдёт и у Крылова, и у других более поздних поэтов.
Реже эта поэтическая вольность фонетического характера (есть поэтические вольности и иного рода) наблюдается даже после Лермонтова, стихи последних лет которого являются в этом отношении поразительно чистыми. Так, Ф. И. Тютчев в стихотворении «Два голоса» рифмует слово прилежно и безнадежна, в стихотворении «Не раз ты слышала признанье...» — слова умиленно и колено, в стихотворении «Певучесть есть в морских волнах...» — слова протест и звезд и т. д.
Надо отметить, что поэтические вольности допустимы лишь до определенных пределов. Их небольшой набор является закрытым для новообразований, и они всегда используются поэтом сознательно. Невольные отступления от произношения литературного стандарта (и не только у современных поэтов) — уже не поэтические вольности, а ошибки. Но об этом вы прочитаете в новелле «Что позволено Ломоносову, не позволено Есенину».
Задание 1.
Слова здравомыслящий, заблагорассудится, до упаду, тотчас, скоропортящийся, долгожданный, сегодня возникли в результате словообразования, путем постепенного слияния сочетания слов в одну лексическую единицу: здраво мыслящий > здравомыслящий, скоро портящийся > скоропортящийся, долго жданный > долгожданный, за благо рассудится > заблагорассудится, тот час «время» > тотчас, сего «этого» дня > сегодня, до упаду «падения» > до упаду (слово до упаду по традиции до сих пор пишется раздельно, хотя является уже — как дотла, например, — не предложно-падеж-ной формой, а целостной лексической единицей). Остальные слова являются результатом словопроизводства.
Существительное зернохранилище образовано сложением полных основ хранилище зерна с помощью соединительного гласного о.
Слово столпотворение «суматоха, неразбериха» возникло с помощью лексико-семантического способа словопроизводства на базе оборота вавилонское столпотворение, путем эллипсиса прилагательного и конденсации значения всего оборота на существительном. Таким же способом образованы перегибать, столовая из перегибать палку, столовая комната.
Слово зубоскал образовано основосложением на базе скалить зубы с интерфиксом о (основы могут располагаться и в обратном порядке — скалозуб).
Прилагательное сногсшибательный, содержащее, кроме -ый, внутреннее нулевое окончание ног( ), образовано посредством суффикса телън- на базе словосочетания с ног сшибать (ср. потусторонний).
Наречие по-братски — циркумфиксное образование от братский (с помощью циркумфикса по — и).
Слово чуть-чуть — сложение, образовано удвоением производящего слова (ср. только-только, голубой-голубой).
Слово вековечный — сложносуффиксальное производное на базе фразеологизма на веки вечные.
Наречие зимой образовано лексико-семантическим способом на базе формы твор. п. ед. ч. существительного зима. Новое слово «покинуло» свою родную часть речи. Иногда этот способ называется морфолого-синтаксическим способом, в данном случае — адвербиализацией (так называемым переходом других частей речи в наречия).
Слово цимлянское образовано по модели шампанское.
Прилагательное скоростной — суффиксальное производное от скорость (ср. проходной и т. п.).
Слово долгорукий — результат основосложения с помощью интерфикса о и окончания -ий (ср. длинноногий, широкоплечий и др. и несколько иные образования — долговечный, длинноствольный с суффиксом -н-).
Существительное надомница — результат суффиксации (суффикс -ниц-) предложно-падежной формы на дому (работающая).
Задание 2.
Слова дояр, вдохновить, пускать, приземлить — образованы обратным словообразованием, называемым в лингвистике редеривацией, на базе слов доярка, вдохновение, пущать, приземлиться. Путем заполнения третьей клетки словообразовательного квадрата при решении словообразовательной пропорции: санитар -» санитарка = дояр <— доярка, благословить —» благословение = вдохновить (вместо вдохнуть, ср. дунуть — дуновение) <— вдохновение и т. д. Остальные слова образованы прямым словопроизводством: доярка — с помощью суффикса -арк- от доить; вдохновение — с -ение от вдохнуть (ср. прикоснуться — прикосновение, мигнуть — мгновение, столкнуться — столкновение и др.); фляжка — путем переоформления — по аналогии с книжка и пр. — заимствованного из польского языка фляшка < flaszka, что повлекло (в словообразовательном квадрате книга —» книжка = [ ] <— фляжка) образование путем редеривации фляга.
Задание 3.
Все указанные слова в своих переносных значениях образованы лексико-семантическим способом. Одинаковые вторичные значения у слов указанных троек возникли в силу наличия одинаковых семантических (значимых) долей в их исходных значениях, отражающих в известной мере одинаковые свойства обозначаемых реалий (ср.: кавардак < кавардак «жаркое, второе блюдо из разных компонентов», безумно любить, фонтан слез и т. д.).
Задание 4.
Слово белочка образовано с помощью уменьшительно-ласкательного суффикса -к(а) (от белка, где выделяется связанный корень по соотношению с беличий); лампочка — посредством суффикса -очк(а) (от лампа); понаговорить — посредством приставки по- от наговорить; запуск — безаффиксным способом от запускать; разливать — посредством суффикса -ва(тъ) от разлить; СМИ — сложением сокращенных основ звукоинициального типа на базе средства массовой информации (ср. вуз, МХАТ и т. п.); телешоу — сложением сокращенной (телевизионное) и полной основы; плащ-палатка — словосложением (ср. кафе-мороженое, диван-кровать и т. п.);
садовод — сложением с использованием суффиксоида -вод( ) (ср. цветовод, пчеловод и др.); половодье — сложносуффик-сальным способом словопроизводства на базе полая вода; треволнение — посредством приставки тре- (ср. трезвон); суглинок — циркумфиксом су — ок( ); досрочный — суффиксом -н- на базе до срока; солнцезащитный — сложносуффиксаль-ным способом: сложением с помощью интерфикса е основ солнц- и защит- и суффикса -н(ый); распад — безаффиксным способом словообразования (см. выше запуск); подстаканник — суффиксом -ник() на базе под стаканом; шапка-ушанка — словосложением (см. выше плащ-палатка); взрыв — как распад (см. выше); спец, неуд — аббревиацией слов специалист, неудовлетворительно; литературоведение — с помощью суффиксоида -ведение (ср. обществоведение, человековедение и др.); водопроводчик — суффиксом -чик(); головокружение — сложением полных основ голов-, круж- с одновременной суффиксацией; путь-дорога — сложением слов-синонимов; аморально — суффиксом -о; распродажа — приставкой рас-; выпускница — слитной синкретической суф-фиксально-флексийной морфемой -а с чередованием к — if от выпускник; тошнотворный — суффиксоидом -творный (ср. животворный, стихотворный и пр.), РАН — сложением сокращенных основ звукоинициального характера (Российская академия наук); ваучеризация — суффиксом -изация(я); забытый — суффиксом -т- от забыть.
Задание 5.
С помощью циркумфикса образованы слова обессилеть, по-человечески, вжиться, прикарманить, побережье, сработаться.
Слова пришкольный, непромокаемый, выдвиженец, соразмерность, соискательница, выработка, срезаться, повернуться, непроходимый образованы суффиксальным способом.
Слова непромокаемый, непроходимый образованы посредством суффиксов -ем-, -им- от сочетаний не промокать, не проходить. Глаголы срезаться, повернуться образованы по-флексийным суффиксом -ся.
Слова обеспокоить, выбросить, переоформить, прилечь образованы с помощью приставки.
Задание 6.
Слово снегопад — результат сложения полных основ (ср. листопад, водопад); ГОСТ — сложносокращенное слово слогового типа государственный) ст(андарт); СНГ — сложение сокращенных основ инициально-буквенного характера; космовидение — основосложение с соединительным о (ср. космический, телевидение, телик); диван-кровать — словосложение; собес — сложносокращенное слово звуко-слогового характера (социальное обеспечение); зоосад — сложение сокращенной и полной основы; железнодорожный — сложносуф-фиксальное образование на базе железная дорога; ЧП — чрезвычайное происшествие (образовано, как СНГ), загс, вуз — звуковые сложносокращенные слова — запись актов гражданского состояния, высшее учебное заведение); руки-ноги «конечности», отец-мать «родители» — словосложения «унитарного» значения; самбо, завуч — елогозвуковые сложносокращенные слова (самооборона без оружия, заведующий учебной частью); медсестра, корпункт образованы так же, как зоосад (см. выше), водоснабжение — основосложение с соединительным гласным о; сельскохозяйственный образовано так же, как железнодорожный (см. выше).
Задание 7.
Слово атомоход образовано сложением полных основ (ср. дымоход, пароход и т. д.), так же образованы головокружение, шагомер; черноморец, редколесье, многонациональный образованы сложносуффиксальным способом; квартплата — сложением полной и сокращенной основ; лермонтовед — с помощью суффиксоида -вед с наложением на первую основу интерфикса о и звука в суффиксоида -вед (ср. пушкиновед); орденоносец — с помощью суффиксоида -носец (ср. письмоносец); кожимит — сложносокращенное слово слогового характера (имитация кожи), ТЭЦ и НИИ — сложносокращенные слова звукового характера; рация — аббревиатура от радиостанция (с выемкой середины слова); Каспий, контра — аббревиация финального типа (Каспийское море, контрреволюция); игротека — суффиксом -отек(а), (ср. фильмотека, фонотека и пр.); космонавт — по модели стратонавт, аргонавт; блинная — суффиксальным способом так же, как закусочная; волнообразный — суффиксоидом -образный (ср. шарообразный); обезболить, повзводно — циркумфиксами обез — и(тъ), по — о (ср. обесцветить, поэтажно); удаль — безаф-фиксным способом от удалой (ср. гниль); боеголовка — осно-восложением бой-е-головк(а); обнадеживать — суффиксом -ва(ть); заинтересовать — приставкой за-, зарубежье — суффиксацией (суффикс -/-) предложно-падежного сочетания за рубежом.
Задание 8.
Слова разбрасывать, рассердиться, приморье, вооружаться, погрузиться, безотказно образованы с помощью суффиксов -ыва(ть), -ся, -/- (на базе при море), -ся, -ся и -о (ср. безотказный).
Слова аполитичный, пригород, безграмотный, неграмотный, поинтересоваться образованы префиксальным способом словопроизводства (приставки а-, при-, без-, не-, по-).
Задание 9.
Слово Заполярье образовано на базе оборота за полярным кругом с помощью суффиксации (суффикс -/-); осадки, песок, перегибать — на базе оборотов атмосферные осадки, сахарный песок, перегибать палку лексико-семантическим способом словопроизводства; смотаться, электричка — на базе устойчивых словосочетаний смотать удочки, электрический поезд с помощью суффиксов -ся и -к(а); неформал, демисезон — на базе неформальное объединение, демисезонное пальто — путем аббревиации; осточертеть, взбелениться, насобачиться — на базе фразеологизмов надоесть как сто чертей, белены объелся, собаку съел с помощью циркумфиксов о — е(ть), вз — и{ть)ся, на — и(ть)ся.
Задание 10.
Слово огончарован образовано Пушкиным на базе собственного имени Наталья Гончарова суффиксально-префиксальным способом, по модели со словом очарован; чеховское тол-кастика образовано по аналогии с гимнастика; пушкинское полуподлец, полуневежда — образование посредством префиксоида полу- (ср. полумесяц, полуостров, полуобнаженный); северянинское бездарь — безаффиксное производное от бездарный; тютчевское громокипящий — сложение полных основ; слова тарел, русал, нимф — редериваты (т. е. обратные образования) от тарелка, русалка, нимфа; слово головотяп — сложение полных основ; слово с паха — суффиксальное производное с суффиксом -х(а) (ср. замараха).
Задание 11.
Приведенные неологизмы В. Маяковского образованы в полном соответствии с действующими в русском языке правилами словопроизводства: пошляпно — с помощью циркум-фикса по — о (см. выше, ср. повзводно); щен, нянь — с помощью редеривации от щенок, няня (ср. нимф, см. выше); бег-ня — посредством суффикса -н(л) (ср. стряпня), бредь — без-аффиксным способом словообразования (ср. есенинское стыдь); калекши — посредством суффикса -ш- (с известным нарушением литературной нормы, поскольку слово калека является существительным общего рода (ср. генерал — генеральша, лифтер — лифтерша); косоного — посредством суффикса -о от косоногий; провитязь — с помощью приставки про-; раздождиться — посредством циркумфикса раз — и{ть)ся от дождь (ср. разведриться); щекопузье — сложением полных основ с одновременной суффиксацией (суффикс -/"-); юбилеить — посредством суффикса -и(тъ); боксеровидный — с помощью суффиксоида -видный (ср. яйцевидный); вкреслен-ный — с помощью суффикса -енн(ый) от циркумфиксного вкреслить, производного от кресло; гора-вулкан — путем словосложения близких по значению слов (ср. грусть-тоска); жизнестроение — путем сложения полных основ (ср. паровозостроение); заграничник — с помощью суффикса -ик( ); зыч, ор, легендарь — безаффиксным способом от зычный, орать, легендарное; плоскокрыший — сложением полных основ с суффиксом-флексией -ий (ср. длиннорукий); работца — посредством суффикса -ц- (ср. дверца); рай-страна — путем словосложения типа жар-птица, бой-баба; словопады — сложением полных основ (ср. водопады, снегопады); стихозы — путем суффиксации (суффикс -оз-), (ср. стервозы); отрезветь — с помощью приставки с-; фырком — посредством суффикса -ом (по модели бегом, верхом); экспрессионер — с помощью суффикса -онер( ) (ср. коллекционер).
Без этого прилагательного сейчас не обходится ни один спортивный репортаж, особенно часто это всем понятное и привычное слово выступает в сочетании с существительными положение, ситуация и момент (голевое положение, голевая ситуация, голевой момент). Его морфологическая структура ясна и прозрачна (гол-ев-ой), но... необычна.
Вы не замечали этого? Тогда вспомните слова того же словообразовательного ряда, производящая основа у которых состоит из одного слога и оканчивается на твердое л. Все они имеют суффикс -ое-: половой, меловой, тыловой, смысловой, угловой и т. д. Выходит, что популярное спортивное прилагательное — своеобразный уникум. Может быть, оно вообще неверно образовано? Давайте в этом вопросе разберемся как следует. Если учитывать лишь современные связи и соотношения, то это слово действительно представляется нам исключением.
Однако словообразовательным «исключением» оно все же только кажется. В действительности же по своему происхождению оно самое рядовое и правильное. Все это станет понятным, как только мы обратимся к вопросу о его рождении. Тогда выяснится, что прилагательное голевой появилось как суффиксальное производное от слова гол не в его современной огласовке, а в виде голь.
Так раньше звучало это заимствованное из английского языка слово в нашей речи. Несколько примеров: Несмотря на хорошую защиту, павловские (футболисты) принуждены были три раза пропустить мяч в свой город, сами же сумели вбить еще только один голь (Русский спорт. 1909. № 19. С. 14); Через три минуты им был вбит первый голь (Русский спорт. 1909. № 15. С. 12); Каждый удар давал англичанам голь (там же); Обыкновенно довольствовались тем, что ставили в ворота одного игрока, который назывался гольки-пер (Дюперрон. Футбол и другие игры того же типа. СПб., 1909. С. 36) и т. д.
От этого ныне уже устаревшего голь наше голевой было образовано точно так же, как от киль, руль, щель, боль, тюль, шаль — прилагательные килевой, рулевой, щелевой, болевой, тюлевый, шалевый и т. п.
Как известно, в современном русском языке существуют только две соотносительные между собой формы повелительного наклонения: 2-е л. ед. ч. и 2-е л. мн. ч. Таким образом, система форм глаголов в повелительном наклонении является двучленной (в отличие, например, от шестичленной парадигмы глаголов настоящего времени).
Противопоставляются друг другу лишь формы единственного числа, с одной стороны, и множественного — с другой (ср.: веди — ведите, неси — несите и т. д.). Это противопоставление получает свое формальное выражение, аналогичное тому, что наблюдается, например, в существительных стол — столы, кость — кости.
В существительных мы видим нулевое окончание в единственном числе и материально выраженное окончание -и(-ы) во множественном. В формах повелительного наклонения веди — ведите, неси — несите, пиши — пишите и т. д. мы также видим в единственном числе нулевое окончание, а во множественном — материально выраженное окончание -те.
С окончанием множественного числа -те нельзя смешивать суффикс -те, который служит для образования формы вежливого обращения. В предложениях Ребята, идите ко мне и Ребята, идемте ко мне (ср. Ребята, идем ко мне) -те разные: в первом случае это окончание множественного числа, во втором — суффикс формы вежливого обращения.
Что касается морфемы -и, стоящей в неси, пиши и т. д. перед нулевым окончанием, а в формах множественного числа несите, пишите перед окончанием -те, то она является суффиксом, с помощью которого мы от основы настоящего времени (нес-, пиш- и т. п.) образуем основу повелительного наклонения какого-либо конкретного глагола.
Таким образом, глаголы повелительного наклонения содержат — в зависимости от того, какого они числа — либо нулевое окончание (2-е л. ед. ч.), либо окончание -те (2-е л. мн. ч.). Без окончания глаголы в форме повелительного наклонения не существуют. Но в них, по понятным причинам, в то же время нет и окончания -и. Кстати, надо иметь в виду, что в каждом глаголе повелительного наклонения обязательно есть и суффикс, и окончание, причем и та и другая морфема может быть не только материально выраженной, но и нулевой. Так, количество морфем в слове брось и в слове смотрите одинаково. В смотрите три морфемы: смотр- (корень), -и- (суффикс) и -те (окончание 2-го л. мн. ч.); столько же их и в брось: брось- ( )1-( )2, где брось- — непроизводная основа, ( )* — нулевой суффикс повелительного наклонения и ( )2 — нулевое окончание 2-го л. ед. ч.
Слова киномеханик, киножурнал, кинокамера, кинопленка, кинотеатр, кинофильм и т. д. представляют собой сложные существительные, в которых в качестве первой части сложения выступает основа слова кино. Все эти слова по своему составу и образованию выступают как соположения двух основ, связанных между собой без посредства соединительной гласной (ср. фотокамера, радиопостановка и пр.). Ведь слово кино не склоняется, окончания поэтому не имеет и в структурном отношении является чистой основой (о в кино — не окончание, как, например, в вино). Тем не менее на фоне сложных слов с соединительной морфемой о существительные типа киномеханик могут толковаться и как образования с соединительной гласной о, которая наложена на конечный гласный основы (ср. наложение и в приду, ов в лермонтовед и т. д.).
Слово кино, с использованием которого образованы существительные типа киномеханик, заимствовано русским языком из немецкого. В последнем оно (Kino) возникло в результате сокращения слова Kinematograph, заимствованного немцами из французского языка, где его источник — существительное cinematographe — является неологизмом братьев Люмьер на базе греческих слов kinema, род. п. kinematos «движение» и grapho «пишу». От полного названия кино как искусства — кинематограф и было образовано слово кинематография. Таким образом, по способу образования существительное кинематография — не сложное, а суффиксальное (суффикс -uj-). Сложным (и то больше в этимологическом аспекте) является слово кинематограф: кине-мат-о-граф; с исторической точки зрения е здесь суффикс: форма род. п. от kinema-kinematos на морфемы исходно делилась так: kin-e-m-at-os (ср. греч. kiny-mai «двигаться, приводить в движение»).
Эти разные вопросы в одинаковой степени интересны, хотя и не очень сложны. С точки зрения современного русского языка морфемный состав слова сердитый представляется простым и прозрачным, правда не без некоторых довольно любопытных деталей. Поскольку оно имеет значение «такой, который сердится» и прямо и непосредственно соотносится с глаголами сердиться и сердить, оно делится на непроизводную основу серд9-, суффикс -и- (ср. сердиться — сержусь), суффикс -т-, окончание -ый и воспринимается нами сейчас как производное от глагола сердиться (или сердить), если его объяснять как слово, имеющее значение «такой, который рассержен», «сердит».
Глагольный суффикс -и- (ср. хвалить, грузить, гневить и т. д.) и окончание -ый являются частыми и обычными и замечаний как будто не требуют. Некоторых, возможно, смутит в этом слове непроизводная основа серд'~, ее связанный характер (она известна только в соединении с каким-либо суффиксом). Однако связанные непроизводные основы в нашем языке — не редкость: птица — птаха, прибавить — убавить, крепкий — крепость и т. д. Важно помнить, что серд'-в словах сердитый, сердить и сердиться — это то же самое, что серд- в слове сердце в значении «гнев, злоба». Как, между прочим, и в паре сердце — предсердие (с суффиксами -ц- и -uj-). (Подробнее см. в заметке «Два сердца в одном сердце».)
Особое наше внимание должен привлечь в слове сердитый суффикс -т-. Как это ни странно, привычный и непримечательный суффикс -т- (хорошо известный уже ученику 6 класса) должен быть у нас на примете прежде всего. Ведь это суффикс страдательных причастий прошедшего времени. Получается, что в составе прилагательного мы выделили суффикс, свойственный причастию. А для этого надо иметь основания. Не сомневаюсь, некоторые из вас сочтут, что такие основания есть. Почему бы не считать прилагательное сердитый бывшим страдательным причастием от глагола сердить, подобным словам надутый, развернутый, тронутый, тертый, забитый и т. д.? Тогда все как будто встает на свои места: -га-в сердитый — вполне законный суффикс «страдательности». Однако верно ли такое решение? Следует отметить, что оно относится уже не только к определению характера суффикса -т-в нашем прилагательном, но и к установлению способа его образования (из причастия!).
Оказывается, такое решение неверно. И вот почему. В страдательных причастиях суффикс -т- присоединяется или прямо к корню (надутый, тертый, забитый и пр.), или к суффиксальному ~н-у- (тронутый, развернутый, подтянутый и др.). Ни от каких иных по структуре глаголов страдательные причастия на -тый не образуются и не образовывались. Значит, суффикс -т- в слове сердитый хотя и равнозначен сейчас суффиксу -т- в прилагательных типа надутый, развернутый и т. д., но по происхождению иной. Он появился здесь в результате распадения на две морфемы -и- и -т- единого суффикса -ит- после того, как (еще в дописьменную эпоху) наше слово сердитый стало непосредственно соотноситься с глаголами сердиться и сердить, а не с тем словом, от которого было образовано. А произошло это потому, что производящее существительное было утрачено. От какого же слова было образовано прилагательное сердитый! Как и глагол сердить (слово сердиться является его возвратной формой), слово сердитый было создано на основе существительного сьрдъ «гнев, злоба» < «сердце», но с помощью суффикса -ит- (ср. подобные по исходной структуре слова маститый, нарочитый, знаменитый и т. д.).
Существительное сьрдь «сердце», вытесненное из употребления своей уменьшительно-ласкательной формой сердце (ср. сълнь и солнце, коле и кольцо и т. д.), является общеиндоевропейским: ср. латыш, sirds, арм. sirt, греч. kardia, хеттск. kard, нем. Herz и т. д.
Анализ слова сердитый с точки зрения происхождения заставляет нас вернуться и к выделенному в нем суффиксу -и-. Как и -т-, он тоже здесь необычен и своеобразен. Ведь это, как видим, испытавший чудесное превращение кусочек первоначального прилагательного суффикса -ит-, ставший в нашем слове глагольным суффиксом -и-.
О/днажды на адрес редакции журнала «Русский язык в школе» я получил письмо от ребят из села Майкопского Краснодарского края. Оно очень походило на сигнал SOS. «Где же, наконец, суффикс в прилагательном розоватый!» — спрашивали школьники.
Учащиеся, имеющие «Школьный словообразовательный словарь» 3. А. Потихи (М., 1964), разобрали это слово по словарю: корень розов-, суффикс -am-, окончание -ый. А те, которые не имели словаря, разобрали прилагательное по-другому: корень роз-, суффикс -оват-, окончание -ый.
Поскольку этот вопрос связан с некоторыми принципиальными проблемами членения слова на морфемы, остановимся на нем подробнее.
Прежде всего следует сказать, что ни то, ни другое членение слова розоватый на значимые части (т. е. ни розов-ат-ый, ни роз-оват-ый) не является правильным. Оба решения, как на первый взгляд это ни покажется странным, не верны. Проанализируем их по порядку. Почему неправильно членение розов-ат-ый?
Если это прилагательное сравнивать с производящим, т. е. образующим, словом розовый, то кажется совершенно необходимым выделять в его основе суффикс -am- (розова-тый — это не в полной степени розовый). Но верно ли мы поступим, если выделим в прилагательном розоватый суффикс -am-, который будет указывать на неполноту качества? Формально как будто верно. Однако если обратиться к прилагательным с суффиксом -am-, то станет очевидной, по крайней мере, поспешность этого решения. Ведь такие прилагательные имеют иное и вполне определенное значение (ср. крылатый, хвостатый, чубатый, бородатый, волосатый, брюхатый, носатый и др.)- Они совершенно иного характера, в них суффикс -ат-обозначает не неполноту качества, а указывает на обладание тем, что обозначено в корне (крылатый «имеющий крылья», бородатый «имеющий бороду», носатый «имеющий большой нос» и т. д.). Кроме того, суффикс -am- в подобных словах всегда присоединяется к основам имен существительных (крыло, борода, хвост, чуб, волос, брюхо, нос и т. п.), а не имен прилагательных. Таким образом, и значение суффикса -am-, и словообразовательные его связи (способность сцепляться только с основами существительных, причем, как правило, обозначающих части тела человека или животного), свойственные ему в регулярной словообразовательной модели косматый, усатый, пузатый, горбатый, лохматый и т. д., говорят о том, что выделение в слове розоватый суффикса -ат-и корня розов- противоречит реальным фактам языка.
Неверным будет и членение роз-оват-ый. Ведь в таком случае прилагательное розоватый толкуется как производное с помощью суффикса -оват- от существительного роза. А от существительных с помощью суффикса -оват- образуются лишь такие прилагательные, которые обозначают или похожего на то, что названо исходным существительным (мужиковатый «похожий на мужика», чудаковатый «похожий на чудака» и т. д.), или содержащего то, что названо исходным существительным (суковатый «с сучьями», узловатый «с узлами» и т. п.). Что касается слова розоватый, то оно, как известно, не обозначает ни похожего на розу, ни имеющего розы, содержащего розы, с розами.
Как же надо разбирать это слово по составу?
Для того чтобы правильно разделить это слово на морфемы, необходимо учитывать не только родственные ему слова, но и одноструктурные, причем одновременно не упускать из виду также и то обстоятельство, что в русском языке в ряде случаев морфемы располагаются в слове не в линейной последовательности (одна за другой), а накладываясь — частично или полностью — одна на другую.
Слово розоватый, образованное от слова розовый, входит в большую группу прилагательных со значением неполноты качества, свободно и четко выделяющих в своем составе суффикс -оват- (-еват-) (ср. беловатый, красноватый, зеленоватый, голубоватый, желтоватый и т. д.).
Неполнота качества в современном русском языке выражается именно суффиксом -оват- (-еват-). Значит, в слове розоватый также выделяется суффикс -оват-, указывающий на неполноту «розовости». Однако — в отличие от прилагательных типа голубоватый — он здесь располагается не отдельно за непроизводной основой, а частично на нее накладывается. Поэтому членить это слово надо так: /роз(ов/-ат)-ый, выделяя в нем непроизводную основу розов-, суффикс -оват- и окончание -ый.
Два слова о непроизводной основе розов-. Ее нельзя путать с производной, т. е. членимой, основой розов- в относительном прилагательном розовый «относящийся к розе, приготовленный из лепестков розы» (ср. розовый куст, розовое варенье и т. д.), которое является аналогичным словам типа липовый. Ведь качественное прилагательное розовый в цветовом значении — это уже не «цвета розы» (розы могут быть и белыми, и желтыми, и даже черными), а просто «светло-алый». Значение «светло-алый» в слове розовый не складывается из значений морфем роз- и -ое-, поэтому членить комплекс розов- далее в этом прилагательном нельзя. Слово розовый «светло-алый» оторвалось от существительного роза, и основа розов- в нем пережила процесс опрощения, превратилась в корень.
Наблюдающееся в слове розоватый частичное наложение суффикса -оват- на образующую основу свойственно и некоторым другим прилагательным, имеющим в конце образующей основы сочетание -ое- или -ев- (ср. коричневатый, лило-ватый, оранжеватый и т. п.).
Наложение части суффикса -оват- (-еват-) на образующую основу в таких случаях объясняется, несомненно, фонетическими причинами: необходимостью устранения повтора звукосочетания -ое- (-ев-). При словопроизводстве как бы происходит гаплология на стыке образующей основы и суффикса, и эти морфемы частично сливаются, накладываются друг на друга.
Заметим, что в некоторых из таких прилагательных образующая основа может быть производной, с суффиксом -ое-(•ев-). Такой она является, например, в слове бежеватый, которое делится на корень беж- (ср. чулки цвета беж), суффикс -ев-, суффикс -еват- и окончание -ый: /беж-(ев/ат)-ый.
Необходимо всегда разграничивать морфемный, словообразовательный и этимологический анализ слова. Цель морфемного анализа — установить состав значимых частей слов на том или ином этапе развития языка. При этом учитываются те связи и соотношения между словами, которые в это время имеются, а также те грамматические свойства, которыми в данный момент разбираемое слово обладает. Рядом с наречиями вечером «в вечернее время» и дома «у себя дома» сейчас употребляются родственные слова, в которых корни вечер- и дом- имеют те же значения, что и в наших наречиях. Следовательно, слова вечером и дома членимы и, кроме непроизводных основ вечер- и дом-, содержат морфемы -ом и -а. Наречия как неизменяемая часть речи представляют собой чистую основу и окончания не имеют. Значит, -ом и-а — суффиксы. Что касается существительных вечером и дома, то они будут делиться уже иначе: на непроизводную основу вечер-, дом- и окончания -ом и -а.
С точки зрения современного русского языка наречия вечером и дома — и это устанавливает уже словообразовательный анализ — воспринимаются как суффиксальные производные. Однако современная структура слова далеко не всегда совпадает с исходной, характерной для него в момент возникновения в языке. Поэтому словообразовательный анализ очень часто не дает нам ответа, как в действительности слово было образовано. Да это и не его задача. Устанавливать реальное происхождение слова — дело этимологии. Этимологический анализ приводит к выводу, что наречия вечером и дома по происхождению представляют собой окаменевшие падежные формы. Но это заключение относится лишь к тому, как появились те слова, которые сейчас существуют, но отнюдь не касается того, какой у них морфемный состав в настоящее время. Следовательно, нет никакого противоречия в утверждении, что слова вечером и дома делятся на корни вечер-, дом- и суффиксы -ом, -а, но образовались путем превращения в наречия падежных форм существительных: оно касается разных фактов языка — современного морфемного состава слова, с одной стороны, и их реального происхождения — с другой.
Слово вешалка делится сейчас на морфемы веш-, -а-, -як- и -а и осознается как производное с помощью суффикса -(лк)а от глагола вешать, хотя образовано посредством суффикса -(к)а от вешало «вешалка».
Очень часто недоуменно спрашивают, почему -ся перестало называться частицей и получило звание суффикса. Такие вопросы вполне понятны и обоснованны в своем возникновении, поскольку преподаватели русского языка в школе (да и обучающиеся тоже) издавна привыкли считать -ся возвратной частицей. Однако столь же понятным и обоснованным является определение -ся как суффикса в действующих учебниках. И вот почему.
В качестве определенной значимой единицы современного русского языка -ся, с одной стороны, не обладает теми свойствами, которые характерны для частиц, а с другой — имеет все признаки, присущие суффиксам. Разберемся в этом подробно.
Что представляют собой частицы, образующие известную часть речи? Это прежде всего слова, имеющие не только специфическое словное звучание и значение, но и полную словесную самостоятельность. В предложении они поэтому могут свободно передвигаться и располагаться после любого слова, ясно и четко осознаваясь как отдельная, самостоятельная, автономная лексическая единица. Вспомним хотя бы возможные варианты такого высказывания, какими являются предложения: Я уже вчера это знал, Я вчера уже это знал, Я вчера это уже знал, Я вчера это знал уже и Он бы этого не сделал, Он этого бы не сделал, Он этого не сделал бы.
Обратите, например, внимание на такие разные высказывания, которые возникают, когда начинают кочевать по предложению частицы только и нет: Только он тогда пожалел тебя, Он тогда пожалел только тебя, Он только тогда пожалел тебя; Не здесь твой плащ, Здесь не твой плащ. И т. д. Варьируя одно и то же, создавая совершенно новые смыслы или оттенки значения, частицы всегда живут своей собственной жизнью.
Является ли -ся, подобно частицам, самостоятельным словом? Нет, не является. В отличие от действительных частиц типа уже, только, бы, не, вот, еще, почти, лишь, разве, даже, неужели, же и т.п., существующих как слова в предложении, -ся в качестве определенного языкового факта наблюдается только в слове (либо в глаголе, либо в образованных от него причастии и деепричастии). А коли так, то -ся представляет собой лишь значимую часть слова, морфему, единицу внутрисловного проявления и семантики, неотделимую от соответствующих глаголов и их причастных и деепричастных образований.
В качестве покорневой служебной морфемы, находящейся после непроизводной основы, -ся может быть только суффиксом, и ничем другим. Правда, -ся стоит в слове после окончания (ср. носится, возвращающегося и т. д.), однако никто не предписывал суффиксу быть обязательно перед окончанием. Он может быть и пофлексийным. Суффиксом (об этом говорит и этимология этого слова) мы называем служебную значимую часть слова, располагающуюся после корня, неважно, сразу же после корня или нет, до окончания или после. По своему пофлексииному характеру суффикс -ся не одинок. Такими же пофлексийными суффиксами являются, в частности, суффиксы -то, -либо, -нибудь (ср. кого-то, кому-либо, кем-нибудь и т. д.).
Заметим, что морфемность -ся, равно как и -то, -либо, -нибудь, обозначена (в отличие от частиц, которые пишутся раздельно) и орфографически: -ся пишется слитно, а -то, -либо, -нибудь — через дефис, подобно префиксально-суффиксальному блоку по—и в словах типа по-братски.
Выше говорилось, что в качестве служебной морфемы, стоящей после корня, -ся может быть охарактеризовано лишь как суффикс. Такая квалификация -ся определяется, естественно, не одним только его покорневым местоположением: ведь после корня располагаются и окончания; -ся не является окончанием, в силу того что оно не имеет флексийной семантики. Известно, что окончания указывают на связи слова с другими словами в предложении, суффиксу же -ся такие функции не свойственны: он имеет различные, но всегда несинтаксические значения: значение взаимности (они целуются), страдательности (дом строится), интенсивности действия (стучатся) и т. д.
Таким образом, морфема -ся называется суффиксом потому, что она, находясь за корнем, не обладает семантическими признаками окончания и, напротив, имеет такие значения, которые целиком укладываются в смысловые рамки, характерные для суффикса. Суффиксом морфему -ся называют в науке о русском языке уже давно. В частности, так именовал -ся академик В. В. Виноградов в своей работе «Современный русский язык» еще в 1938 г., правда (имея в виду пофлексий-ный характер -ся), с уточняющим определением «агглютинативный». «Грамматика современного русского литературного языка» под ред. Н. Ю. Шведовой (М., 1970) называет -ся постфиксом, однако постфиксами могут быть и суффиксы, и окончания.
Суффикс -ся не всегда выступал, как это наблюдается сейчас, пофлексийным суффиксом. Было время, когда -ся действительно представляло собой частицу. Однако в качестве отдельного, хотя и служебного, слово -ся существовало лишь в древнерусском языке. Затем оно слилось с предшествующим глаголом, причастием и деепричастием и превратилось в суффиксальную морфему, стоящую после окончания. Вот один пример употребления частицы ся в древнерусском языке. В «Слове Даниила Заточника» (XII в.) мы встречаем такое предложение: Очима бо плачют со мною, а сердцемъ опосле смеют ми ся («Глазами плачут со мной, а сердцем после смеются надо мной»). Здесь совершенно самостоятельная и независимая, употребляющаяся отдельно частица ся находится там, где сейчас глагол без -ся (смеяться) даже невозможно представить, так как без -ся он вообще не существует.
В заключение отметим, что этимологически -ся представляет собой энклитическую (краткую) форму возвратного местоимения себя, т. е. в конце концов восходит даже не к служебному, а к полнозначному слову.
Для многих из вас этот вопрос, вероятно, выглядит так, словно он специально придуман для книжки по занимательной грамматике или языковой викторины на уроках русского языка в школе. Между тем этот вопрос самый что ни на есть серьезный: он касается важных сторон разбора слова по составу. Конечно, звуковой комплекс ком заставляет вспомнить прежде всего о существительном ком, но отнюдь не о суффиксе -ком. Да, -ком может быть суффиксом, и в качестве значимой части слова он выделяется в небольшой, но приметной словесной семье. Если обратить внимание на то, как только что графически был обозначен этот суффикс, то можно определить, к какой части речи относятся имеющие его слова. Ведь дефиса с правой стороны не было. Значит, за суффиксом нет окончания, и слово с суффиксом -ком всегда выступает как чистая основа. А чистую основу, как известно, имеют лишь неизменяемые части речи, среди которых на первом месте стоит наречие. Именно среди этой разношерстной по морфемному составу части речи и находятся слова с нашим чудным суффиксом, не отмеченным пока ни одной грамматикой русского языка.
Для начала обратимся к слову пешком. Как оно членится на морфемы? Ввиду того что это наречие прямо и непосредственно связано со словами пеший, пешеход, пехота, его можно и должно разделить лишь на корень пеш- и суффикс -ком. Делить слово пешком на пеш-к-ом (это иногда делается) нельзя потому, что в современном русском языке нет уже слова пешькъ «пешеход», а со словом пешка «шахматная фигура», «ничтожество» наше наречие давно порвало всякие родственные узы. Вот вам первое слово с суффиксом -ком. Первое, но не последнее. Эту же морфему содержат в себе и наречия ползком (ср. ползать), тайком (ср. тайно, утаить), силком (ср. силой; об этом слове см. заметку «Чему родственно слово силком?»), гуськом (ср. как гуси), битком (ср. набитый), торчком (ср. торчать), ничком (ср. ниц (падать), поникнуть и пр.) и т. д. Так что суффикс -ком не составляет собственность отдельных и изолированных слов (как, скажем, суффиксы -алей и -овизн(а), известные лишь в словах дуралей и дороговизна), а образует определенную, хотя и непродуктивную словообразовательную модель.
Может возникнуть новый и естественный вопрос: а каково происхождение этой морфемы? Языковые факты говорят, что суффикс -ком разрастался «как снежный ком» в связи с изменениями в структуре слова.
Вот как это было.
В праславянском языке на раннем этапе его развития окончание твор. п. ед. ч. у существительных с основой на б (> ъ) было *-ть. В результате слияния тематического суффикса основы ъ(< б) с *-ть родилось окончание -ъмь, которое затем — уже в древнерусскую эпоху — превратилось (после падения редуцированных и отвердения конечного м) в -ом. При превращении существительных в наречия окончание -ом становилось суффиксом (ср. *mig-b-mb > миг-ом (сущ.) > миг-ом (нареч.). Такой суффикс в свое время возник и у наречия пешком, когда оно появилось на свет от существительного пешькъ «пешеход» в форме творительного падежа (пешъкъмбъ > пешком).
Подобный суффикс видим мы и сейчас в наречиях типа броском (ср. бросок) и волчком (ср. волчок). В слове пешком он не сохранился, поскольку исчезло «промежуточное звенышко» словообразовательной цепочки — исходное существительное (пешькъ в значении «пешеход»). В результате в наречии пешком произошло переразложение основы: она стала делиться не на пеш-к-ом, а на пеш-ком. Так родился суффиксальный -ком: -ъмь —> -ом (из ъ < б 4- мъ) —> -ком (из к < ък, ьк 4- ом). Заметим, что далеко не во всех словах этот суффикс именно такого происхождения. В некоторых словах он выступает как -ком с самого момента их рождения. Это там, где наречие было сделано с его помощью, по аналогии со словами типа пешком (например, в наречиях стойком, торчком и т. п.).